— А ты умеешь готовить? — удивилась Оливия. Скрипач кивнул и ухмыльнулся. — Здорово. Я вот не очень умею.
— Еще он может подбить чайку, и ее поджарить, но я бы не советовал пробовать то, что получится, — предупредил Ит.
— Я сейчас тебя подобью вместо чайки, — отмахнулся Скрипач. — Вот еще. О! Идея! Могу варенья сварить из тех же фруктов, и часть в пирожки, а часть так привезем. Как вам такая мысль?
— Они обрадуются, — с уверенностью ответила Оливия. — Точно говорю. А ты за сегодня успеешь всё сделать?
— Конечно, чего там успевать-то. За фруктами только схожу, попрошу у народа. Тогда еще хлеба испечь можно, сделаю, — пообещал Скрипач. — А пирожки утром. Полный абсурд, конечно. Зачем это всё, когда есть трансфигураторы? Они сделают что угодно, и где угодно.
— Ну, вот видишь, значит, для кого-то это важно, — пожала плечами Оливия. — Пойду к Ветру, предупрежу, что мы завтра летим.
Вылетели утром, по часам Ита и Скрипача — около восьми. До этого клятвенно пообещали Ветру и Софии, что вернутся сегодня же. Тем более что кому-то надо присматривать за Таенном. Да еще и Ветер совершенно справедливо сказал, что минус три машины на два дня явный перебор. А если тьма? А если рыбы?
— А как же вы до нас-то справлялись? — ехидно поинтересовался тогда Скрипач.
— До вашего появления… в общем… Рыжий, черт возьми, но это уже перебор получается по совпадениям, если это совпадения, конечно. В общем, у нас трое пропали во тьме, — Ветер отвернулся. — А потом появились вы двое. Но они не сейчас пропали, не думайте. Задолго до вас. И потом опять же долго не приходили ни люди, ни машины. А потом вы. Нам очень людей не хватало. С вами комплект, почти что. До вас получалось сложно.
— Ясно, — кивнул тогда Скрипач. — Будем считать, что это не связано.
— Только оно связано, — беззвучно проговорил Ит. — Еще как связано. Вот же чертовщина. Проверить нужно потом.
…Первой взлетала Оливия, следом Скрипач, Ит стартовал последним. Всю ночь, а затем и утро его не оставляло какое-то странное предчувствие, которое он никак не мог истолковать или осмыслить. Оно не было ни хорошим, ни плохим. Просто — было. Словно вот-вот должно произойти некое событие, не имеющее ни знака плюс, ни знака минус. Он старался понять, когда и при каких обстоятельствах чувствовал подобное, но всё никак не получалось. То, что Ит чувствует себя странно, заметил почему-то только Таенн, к которому Ит перед дорогой пришел с новой порцией заказанных лекарств и наставлениями.
— Ты чего такой? — спросил тогда Таенн.
— Такой — какой? — рассеянно ответил Ит.
— Пришибленный какой-то. Или витаешь где.
— Видимо, витаю, — Ит попытался улыбнуться. — Прости, задумался.
— О чем?
— Кабы я сам знал.
Самолеты нагрузили изрядно, с погрузкой даже пришли помогать другие пилоты. В кабине самолета Оливии находилось несколько объемистых баклаг с пивом, кабина Люси, разумеется, благоухала выпечкой — Скрипач расстарался, а Иту досталась самая полезная вещь: к нему кое-как впихнули свернутую резиновую лодку и баллон для ее быстрой накачки. Когда Ит увидел эту конструкцию, он поинтересовался у Эдди, нельзя ли было сделать покомпактнее. Эдди подергал правый ус, и ответил, что, наверное, можно, но он не знает, как, поэтому трансфигураторам объяснил так, как понял.
— Ты никогда не видел надувную лодку? — деланно изумился Ит.
— Ну, видел, но…
— Понятно. Идиотская шутка. От рыжего набрался?
— Да ладно тебе, — хмыкнул Эдди. — Ну, пошутил.
— Ты соображаешь, как я это собирать и надувать буду?! Ладно, шутник, припомню я это тебе, — проворчал Ит. — Привезу этот баллон обратно, и под дверь поставлю.
— Ну давай я до таверны дойду, и новый закажу, — Эдди, кажется, понял, что шутка не удалась. — Какой-то ты смурной сегодня.
— Да, я смурной, — проворчал Ит. — Бегом давай, мы через десять минут стартуем.
Оливия и Скрипач о чем-то переговаривались по связи, а Ит полдороги молчал — думал. Вроде бы хорошо думать вот так, под ровное гудение двигателей, над идеально спокойным морем, и в безветрие. Вроде бы. Но не в этот раз. Все в этот раз получалось иначе, и мысли приходили отнюдь не веселые. Словно появление Таенна сломало некий барьер, и принялось перекраивать пространство, в котором они только-только прижились. Слишком много информации. Слишком много откровений. Слишком много противоречий и откровенной бессмыслицы. Слишком много невозможного, а ведь еще месяц назад скажи кто, что тут, на Берегу возможно это невозможное, он бы рассмеялся говорящему в лицо.
