Ри Нар ки Торк? С собакой? Здесь? Ри, пытающийся нас убить, приказывающий девушке в нас стрелять, насылающий на нас змей, холод, и ветер, Ри, способный перерезать веревку… Ри — против нас? Как? Какой-то невообразимый чудовищный абсурд. Он не мог. Он бы никогда не смог такого с нами сделать! И, самое главное, у него нет, и быть не могло повода с нами что-то делать! Может быть, он и не понимал нас и нашу семью, может быть, в нем действительно была какая-то предвзятость, и против рауф, как расы, и против них самих, как гермо, в частности, но — это ведь не повод враждовать, и, тем более, убивать? За что Ри — убивать нас? Ненавидеть нас? Строить нам козни, и развернуть весьма обширную агентурную и информационную сеть.
Кстати…
Машину качнуло, Ит понял, что чуть не ушел с курса, и выправил Грея. Скрипач и Оливия, судя по веселым голосам, затеяли что-то вроде соревнования, поэтому Ит чуть отстал — пускай побалуются в свободном небе. Не все же мотаться на вылеты по заданиям, и не тьму с рыбами гонять.
Значит, сеть, которую они вчера начали вычислять. Да, да, именно что только начали. Потому что только вчера удалось увязать воедино множество событий, вроде бы незначительных, вроде бы случайных.
«Случайностей не бывает». Закон Линца. Прямо как в молодости. Ит усмехнулся. Это кем надо быть, чтобы попасть на тот свет, и вляпаться в самую настоящую отработку. Вот же угораздило! Кажется, мы с рыжим неисправимы.
— Чего молчишь? — спросил по связи Скрипач.
— Думаю, — откликнулся Ит.
— Ладно, думай. Как вторая до половины догорит, поворачиваем.
— Понял. Вы поосторожнее там.
— А чего нам сделается.
…Так что же, если серьезно и в сухом остатке, у нас получается? Первое. Нас отслеживали не только там, в реальности. Красиво, кстати, отследили, и взяли грамотно — с гарантией. Такая туча кораблей, невероятно просто. Встреча выше всех похвал. Почему с такой перестраховкой? Да потому что знали, с кем имеют дело. Ну, разумеется, знали; мало того, у официальной полно наших считок, кусков нашей памяти… да и не нашей тоже. Есть слабая надежда, что Саб и Эри все-таки сумели уйти. Призрачная такая надежда. Один шанс на миллион, если учесть количество ловцов. Кто такая Эри — конечно, уже давно вычислили, и знают. Собственно, одного нашего панического бегства с Сода, когда ее, по сути дела, выкрали, было довольно, чтобы понять, что дело нечисто. Значит, знают. Ушли мы тогда красиво, надо признать. Еще и парк этот чертов в пойме подчистую разнесли… но не суть важно. Важно тут другое. Когда мы вывезли Эри с Сода, пусть и в мертвом виде, мы не просто «позвонили у двери», мы вошли в эту самую дверь, и врезали хозяину дома по башке. А именно — мы признали факт того, что встретились с неким явлением, которое нас испугало, и заставило действовать едва ли не панически быстро.
Значит, пока мы метались от мира к миру с ее телом, в надежде найти помощь — нас уже начали ловить. Или, точнее, искать. А вот дальше не очень понятно — потому что, получается, все это время мы, как известно, проходили мост за мостом, стремясь к цели, которую даже сейчас не осознаем окончательно. Потому что цель ставила Эри, она же Айрин, она же — некое связующее всё и вся звено. Нулевая точка в формуле фрактала.
Так, значит, кто-то вычислил еще и мосты, которые способна выстраивать, как мы думали, только Эри? Вычислил, и пошел следом за нами — сперва на Мелтин, потом на Node, потом во времена, когда Терра-ноль называлась просто Земля, потом — туда, куда привел последний мост…
Стоп, тут же осадил себя Ит.
Вычислил. Да. Но пройти не смог. Именно поэтому нас и не ловили в тех фрагментах фрактала (а мы уже признали, как данность, то, что именно фрактал мы это всё время и проходили), которые были недоступны. Они, эти кто-то, могли вычислить точки, в которых мы были, и векторы движения — как раз они-то и есть мосты — но воспользоваться построением не сумели, оно для них так и осталось теорией. Именно поэтому нас и ловили там, где могли поймать — а это означает, что последний мост Эри привел нас на выбранную точку, в одном шаге от достижения задачи, и в этой точке нас как раз и ждали.
«А теперь подумай сам, кто способен производить подобные исчисления, и, в принципе, способен воспринять такую теорию не как набор разрозненных факторов, а как данность, — произнес бесстрастный голос в голове у Ита. — Ты ведь знаешь. Знаешь, и боишься ответа. До дрожи боишься, до одури. Боишься, потому что понимаешь: признай ты сейчас очевидное, и твой мир изменится раз и навсегда, бесповоротно и окончательно, потому что в этом мире есть столпы, есть нечто незыблемое, и сейчас это незыблемое рассыпается, как песочный замок. Умом ты понимаешь, что это он, и что Таенн прав, и что все так, как он говорил. Умом — понимаешь. А сердцем — не хочешь. Ни понять, ни принять. Потому что тебя до этого момента никогда не предавали те, кого ты считал близкими».
