Между этими двумя я вижу трепет. Нежность. Что-то, что глубже чем то, что происходит между Гарри и Шелти. Они напоминают мне короля и королеву, но главное, чтобы этого сходства не заметил никто другой.
— Дамы, вы уже читали новый сонет Уайетта? — говорит Томас. — Мы как раз обсуждали его перед тем, как увидеть вас.
Его голос низкий и приятный.
— О чем он? — спрашивает Маргарет, заглядывая ему в глаза.
— О любви, — говорит он, отвечая на ее взгляд. — Как и почти всё, что пишет наш прославленный друг.
— Не перескажите мне?
— Чтец из меня так себе, — улыбается он. — Но я успел переписать его и выделить удачные моменты. Почту за честь узнать ваше мнение, леди Дуглас.
Дядя достает из-за пазухи книгу с буквами «M.F.» на обложке. Мою книгу. Получив ответное послание от Генри, я, как и обещала, передала ее Маргарет. Она использовала ее в своих целях.
Томас протягивает книгу Маргарет, она берет ее в свои руки и их пальцы соприкасаются. Это длится на несколько секунд дольше, чем требуют приличия, но я, конечно же, делаю вид, что ничего не заметила.
— Я напишу ответ, — тихо и мягко говорит Маргарет.
Я чувствую себя всё более неловко и лишь глупо улыбаюсь в пространство. Им наверняка хочется побыть вдвоем, но Шелти и Гарри всё ещё поглощены друг другом, и я не знаю, куда себя деть.
У противоположной двери в зал, к которой я стою спиной, началась какая-то суета. Глаза Маргарет метнулись на кого-то позади меня. Ее брови нахмурились.
— Мэри… — осторожно говорит она.
Я уже догадалась, кто там. Сердце начало биться чаще, а губы заранее, против моей воли, растянулись в улыбке. Но когда я поворачиваюсь, она быстро сходит, превращаясь в гримасу боли и удивления.
Как и ожидала, я вижу там Генри. И он танцует с Мадж. Меня будто бросили в прорубь в разгар январских морозов.
Он держит ее за руку. Кружится рядом с ней. Она улыбается ему, и на ее лице проступают очаровательные ямочки. Я хочу, чтобы она упала замертво прямо во время танца.
Нет, я не могу на это смотреть. Моё сердце будто кто-то сжимает сильной и грубой рукой. Но и оторвать от них взгляд я тоже не могу.
Маргарет берет меня за руку и шепчет:
— Не делай поспешных выводов.
Я еще не успела сделать никаких выводов. В голове стоит оглушительный звон. Как это произошло? Почему он с Мадж? Я порываюсь уйти, но Маргарет меня останавливает.
— Если ты уйдешь, это будет означать, что она победила.
Минуты этого танца, кажется, тянутся целую вечность. Хуже всего то, что все смотрят не только на Генри и Мадж, но и на меня. Перешептываются. Качают головами. Наверное, жалеют маленькую дурочку, которой влиятельный отец выбил титул герцогини, а что с ним делать, не объяснил.
Когда музыка закончилась, Генри учтиво кланяется Мадж и благодарит за танец. Подходит к Шелти и Гарри. Брат махнул рукой в нашу сторону, и они втроем направились к нам.
Я смотрю на него, и мне хочется раствориться в воздухе. Чем ближе Генри подходит, тем сильнее меня трясет. И тем более смущенным мне кажется его вид. Я чуть не забываю поприветствовать его.
— Ваша Светлость.
Он берет мою руку и наклоняется, чтобы ее поцеловать. Прикосновение его губ прохладное и мягкое.
— Моя герцогиня, — говорит он.
Его голос изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз. Стал глубже, последние детские нотки ушли окончательно. Мне нравится его голос. И его прикосновения.
— Не хотите потанцевать? — спрашивает он.
Генри смотрит на меня и улыбается, а меня вдруг берет злость. Для него что, нет разницы, с кем танцевать? С Мадж или со мной, своей женой? Может, еще с какой-нибудь прачкой?
— Хочу, — холодно отрезаю я.
Мы направляемся к центру зала, и музыканты начинают играть громче. У меня перехватывает дух, когда я понимаю, что мы собираемся танцевать одни. Все будут пялиться на нас. Но Шелти будто слышит мои мысли, и они с Гарри тоже выходят. А потом Маргарет и Томас. Мне становится намного легче.
Спустя несколько неуклюжих поворотов и пропущенных прыжков я с удивлением обнаруживаю, что танцор из Генри так себе. Странно, что я не заметила этого, пока он был с Мадж.
— Чувство ритма подводит вас, Ваша Светлость?
Эти слова сами срываются с моих губ и звучат слишком грубо и неучтиво. Моя растерянность окончательно превратилась в холодный гнев. Его глаза слегка округляются, но он всё еще продолжает улыбаться.
— Охота и теннис даются мне лучше танцев, — говорит он.
— Может, дело в партнерше?
Генри удивленно вскидывает бровь.
— Нет, вы двигаетесь гораздо изящнее меня.
— Тогда это странно. Ваш отец превосходно танцует. Наверное, ритм вы унаследовали от другой вашей родни.
Его глаза вспыхивают, а лицо мрачнеет. Мои слова напомнили ему о его происхождении. О том, что он бастард. Не могу понять, хотела ли я этого.
— Моя мать танцует лучше всех, кого я знаю, — отвечает Генри.
— Лучше всех танцует моя кузина, королева.
— Они с моим отцом определенно стоят друг друга.
— Они прекрасная пара. Вероятно, они скоро подарят вам брата. Принца.
Генри бледнеет. Еще один удар.
