Я не без труда повернул голову. В ярде от тряпья, на котором я лежал, прислонившись спиной к стене, сидя спал седовласый мужчина, выглядевший старше фараонов. В его большой, скрюченной руке был зажат мой Уэбли десятого калибра[9], голова откинута назад, веки с синими прожилками закрыты. На его волосах чернела запекшаяся кровь. Я сел, при моем движении его глаза открылись. Мгновение он лежал, расслабившись, как будто жизнь к нему возвращалась откуда-то издалека, затем он поднял руку, и я приготовился к удару, но вместо этого он неуклюже отдал мне честь. Его лицо было ввалившимся, с глубокими морщинами, седые волосы местами редели. Рубашка из грубой ткани свободно свисала с широких плеч, которые когда-то были геркулесовыми, но теперь Геркулес был старым, очень старым.... Он выжидающе посмотрел на меня.
Кто вы такой? спросил я его. Мой голос, которым я так долго не пользовался, превратился в хрип, и мне пришлось откашляться еще раз. Зачем вы шли за мной? просил я, когда снова смог дышать. Что случилось с домом? Где моя семья? Кто эти хулиганы в зеленом? Что им от меня нужно? я говорил у меня заболела челюсть. Я поднял руку и осторожно ощупал ее. Мои усы были длиной в четверть дюйма. С кем вы дрались? я для пущей убедительности.
Ты упал, сказал старик голосом, рокочущим, как подземный вулкан.
Преуменьшение года, Батя, ответил я, на этот раз не закашлявшись. Я попытался встать. Тошнота скрутила мой желудок.
Тебе нужно отдохнуть, озабоченно сказал старик, прежде чем люди барона придут снова... н помолчал, глядя на меня так, словно ожидал, что я скажу что-то глубокомысленное.
Я хочу знать, где те люди, которые здесь жили... ой крик был таким же слабым, как церковный пунш. Женщина и мальчик... нова кашель. Я решил поберечь горло для нормального дыхания.
Он покачал головой.
Ты должен что-то предпринять, и побыстрее, серьезно сказал он мне. Солдаты вернутся и обыщут каждый дом...
Я сел, не обращая внимания на маленьких человечков, вонзающих шипы в мой мозг.
Мне плевать на солдат! сказал я Бате. Где моя семья? Что случилось? потянулся и схватил его за костлявую руку. Сколько я там пролежал? Какой сейчас год?
Он только покачал головой.
Пойдем, сначала поешь чего-нибудь. Тогда я смогу помочь тебе с твоим планом.
Разговаривать со стариком было бесполезно, он, похоже, полагал, что я все улажу, наверное он давно впал в маразм. Я поднялся с пола, если не считать головокружения и ощущения, что мои колени сделаны из мокрого папье-маше, со мной все было в порядке. Я взял свечу ручной работы, проковылял внутрь и толкнул дверь в свой кабинет. Мой письменный стол, высокий книжный шкаф со стеклянной дверцей, серый коврик, мягкое кресло . Если не считать полудюймового слоя пыли и отслаивающихся обоев, все выглядело почти как обычно. Я щелкнул выключателем на стене. Ничего не произошло.
Что это за амулет? спросил старик у меня за спиной. Он указывал на выключатель.
, сказал я. Просто привычка.
Он протянул руку и щелкнул выключателем вверх, затем снова вниз.
Звучит приятно, сказал он довольным голосом.
Да. взял со стола книгу, она развалилась у меня в руках.
Я выбросил ее в мусорную корзину, вернулся в холл, подергал дверь в комнату для гостей, посмотрел на груду листьев, остатки сломанной мебели, пустую оконную раму. Я прошел в конец коридора, в свою спальню.
Холодный ночной ветер задувал сквозь баррикаду из сломанных досок. Крыша обвалилась, и двенадцатидюймовый[10] ствол дерева торчал сквозь обломки. Старик стоял позади меня и наблюдал.
Где она, черт бы тебя побрал? я зарычал и снова закашлялся. Я прислонился к дверному косяку, чтобы выругаться и побороть дурноту.
Где моя жена?.. потребовал я ответа, но старик только выглядел обеспокоенным.
Пошли, тебе срочно нужно поесть... сказал он.
Где она? не отставал я от него. Он был моим единственным источником информации, ему придется ответить.
Где женщина, которая здесь жила?
Он нахмурился и молча покачал головой. Я пробрался сквозь обломки и вылез через груду битого кирпича в кусты высотой по колено и на холодный ветер. Порыв ветра задул мою свечу. В темноте я смотрел на свой задний двор, на осыпавшуюся яму, которая когда-то была грилем для барбекю, на спутанные заросли, которые когда-то были клумбами с розами, и на потрепанную погодой доску, воткнутую в землю.
Что это, черт возьми, за...? нащупал спичку, зажег свечу, наклонился поближе и прочитал грубые буквы, вырезанные на крошащемся дереве:
ВИРДЖИНИЯ ЭНН ДЖЕКСОН.
РОДИЛАСЬ 8 января 1965 года.
УБИТА СОБАКАМИ, ЗИМА 1992 года.
В течение следующих трех дней люди Барона приходили дважды, и каждый раз старик, видя, как они приближаются, уносил меня, много ругавшегося, но слишком слабого, чтобы сопротивляться, в укрытие из веток и брезента в лесу за домом, а затем исчезал, чтобы вернуться через час или два и оттащить меня обратно на мою тряпичную постель у огня.
