Мне придется встретиться с ним позже. Я подошел к Джинни, она перевернулась на спину, и я увидел ее лицо, то, что от него осталось. Она прерывисто дышала и пыталась вытолкнуть кровь изо рта. Я поднял ее в сидячее положение и помог ей прочистить нос. У нее был приплюснутый нос, а сквозь разбитую губу виднелся сломанный зуб. Один глаз выглядел не совсем правильно: он наполовину вывалился из глазницы, а нижнее веко находилось под глазным яблоком. Она пыталась что-то сказать.
— Присмотри за Тинси, — выдавила она. Я уложил ее обратно и подошел к малышке. Малышка была мертва, лежала, как тряпичная кукла, бледная, как воск; у нее была сломана шея, голова под тупым углом лежала на плече.
— О, Тинси, — сказал маленький мальчик, стоявший рядом, подошел, опустился на колени и взял ее маленькую, как у куклы, ручку. Женщина с суровым лицом подошла и оттащила его. Я вернулся к Джинни и отбился от нескольких человек, которые, казалось, не хотели переступать через нее. Мне пришлось схватить одного парня за ногу и повалить его, когда он собирался наступить босой ногой ей на грудь. Когда я взглянул на Джинни, то на мгновение подумал, что она тоже мертва. Затем из ее разбитого носа потекла кровь; она дышала. Я подхватил ее на руки и увидел, что Мэриан в нерешительности стоит над кучкой любопытных, но не взволнованных детей. Я спросил, куда я могу отвезти Джинни.
— Оставь ее в покое, — прорычала она.
— Ее затопчут до смерти.
— На моем заду нет кожи.
Я отнес тяжело раненную девушку на кучу тряпья у стены палатки и устроил ее поудобнее, насколько смог. Она застонала и повернула голову. Кровь в ее волосах запеклась и прилипла ко всему. Рядом стоял десятилетний мальчик и смотрел на нее, разинув рот.
— Она умерла, Незнакомец? — спросил он меня, как будто это имело большое значение.
Я сказал ему “пока нет” и спросил:
— Я так понимаю, у вас здесь поблизости нет врача?
Парень поковырял пальцем ноги и искоса посмотрел на меня.
— А что это? — поинтересовался он.
Я попытался объяснить, что это человек, который неплохо зарабатывал на страданиях других людей, и он энергично закивал.
— Ты имеешь в виду старого Медика, — сказал он мне.
— Ты можешь привести его? — спросил я и протянул ему кусочек твердого шоколада из моего походного набора. Он взял его, понюхал, откусил кусочек, улыбнулся беззубой улыбкой и сказал:
— Конечно, Незнакомец, — и попятился.
Полчаса спустя подошел невысокий жилистый парень в фартуке мясника с коричневой коркой.
— Парень сказал, что у вас есть кое-какие товары для торговли, — проворчал он и взглянул на Джинни. — Что, черт возьми, ты с ней делаешь? — спросил он, опускаясь на одно колено рядом с ней и покачал головой. — Это называется сотрясением мозга, — объявил он. — Ей плохо.
— Ты можешь прочистить ей нос, чтобы она могла дышать? — спросил я его. Он удивленно посмотрел на меня. У него было лицо ласки, с маленькими острыми зубами. Он рассеянно пощупал пульс на ее левой груди.
— Держу пари, неплохой ребенок, — комментировал он. — Во всяком случае, был. Этот нос никогда больше не будет выглядеть как обычный. Вот, подержи это. — он протянул мне плоский футляр из поношенной черной кожи.
Я следовал инструкциям и в то же время отгонял толстуху, которая, казалось, намеревалась улечься на тюфяк Джинни, как будто там никого не было.
— Салли, ты идиотка, — сказал медик. Он открыл футляр, достал слегка заржавевшие щипцы и начал ковыряться в расплющенном носу, выпуская еще больше крови. Он вытащил обломок цвета слоновой кости, а затем еще один.
— Теперь дышите спокойно, — велел он. Откуда-то из-под своего поношенного плаща он достал деревянную коробочку с грязными марлевыми полосками, начал затыкать ей ноздри, и кровотечение замедлилось, а затем и вовсе остановилось.
— Пусть она полежит, и, может быть, завтра я смогу ее покормить. Это будет две руки за отличную банку, Незнакомец. Пацан сказал, что у тебя тоже есть какие-то фантазии.
Я сказал ему, что заплачу, как только заберу вещи...
— У тебя неплохая заначка, не так ли? — перебил он. — Пацан сказал, что это что-то новенькое. Дай немного прямо сейчас.
Я отломил еще кусочек твердого шоколада, и он схватил его и засунул в рот, как в незаживающую рану.
— Боже мой, — пробормотал он, пуская коричневые слюни. — Дай мне остальное. — Он поднялся на ноги и протянул мне жесткую на вид руку. Я сказал ему, чтобы он приходил каждый час до особого распоряжения, если ему нужны все эти изысканные штучки, и вернул свое внимание к Джинни. По крайней мере, профессия врача не сильно изменилась.
На следующее утро дыхание Джинни стало нормальным, и я отправился на прогулку, что-то вроде разведывательной экспедиции, подальше от территории школы. Количество хижин постепенно уменьшалось, пока не осталось совсем ничего, кроме запаха. Там был участок второстепенной дороги, который когда-то был заасфальтирован. Я перепрыгивал с одного участка асфальта на другой, как будто переходил вброд реку по разбитым ледяным плитам.
