Главное, Тич позади, в тылу, надёжно опекаемая Тегром, вооружённым настоящим клинком. Мы четверо непробиваемой дугой встречаем нападающих. Первая волна – ещё куда ни шло. Хаотичная масса, бессистемная атака, жутковатая внешность полуживотных-полулюдей… Это несколько сбивает с толку, лучше б они просто зверями были. Алекс в своём стиле. Оттянул на себя основную массу и ломает их одного за другим, методично и беспощадно. Мы довольствуемся остатками. Дерутся они, конечно, как школьники. Палки держат слабо, поставленного удара нет, полное отсутствие техники. В отчаянии начинают кусаться, царапаться, неуклюже, неумело пытаются бороться. Жалко их, всех придётся вырубить, у них мозгов не хватит сдаться на милость победителей. Алекс, не страдая гуманизмом, ломает хребты, оставляет после себя на камнях бездыханные мохнатые кучи. Бессмысленная бойня, будь она неладна, зачем они ввязались в неё?! Как для людей, у них почти не работает соображалка, а для зверей – недостаточно развит инстинкт самосохранения.
Лезвие Тегрова ножа остаётся сухим. Тич выдаёт несколько слов о том, что убивать было не обязательно, Алекс только фыркает.
Его учитель позвал нас, он изучил кожные покровы ещё живого противника. Под коричневой шерстью проглядывается татуировка. Неизвестный мне знак, несколько сплетённых лучами звёзд, и слова под ним, начертанные незнакомыми литерами неведомого языка. Вполне вероятно, что некий сумасшедший профессор вывел новый вид обезьян и затаврил всех… А я, оказывается, не люблю генетику! Недаром в моей родной стране эта наука какое-то время была под запретом.
– Сдаётся, уловил я, – вмешивается мой наставник. – Сей символ напоминает ячейку миров. Вы, земляне, до скончания времени окаянного в дальний космос выйти не поспели, а вы, локосиане, ужо позабыли, как устроено мироздание… У нас же одно из крыльев летучей пехоты схожий знак носило. И девиз, под звёздами начертанный, гласил «Токмо Победа!». Я знался с воями теми. Не последние в рати Союза Восславянского.
Мы осматриваем почти все тела и обнаруживаем на каждом детали, свидетельствующие, что некогда эти особи были людьми. Что случилось с ними и не ждёт ли подобная участь нас? Этот вопрос не может не мучить.
Продолжаем слоняться по развалинам города. Тич упорно твердит, что следующая «подозреваемая» точка здесь.
В нас швыряют с безопасного расстояния всякими нечистотами, кривляются с верхних этажей развалин, корчат рожи, издают противные крики. Тва… нет, мне уже не хочется их называть тварями. Несчастные. Я бы лучше погиб в бою, чем влачить существование вот так, бывшим человеком, потерявшим память.
«…К стене периметра, с высоко, демонстративно поднятыми руками, приблизился один боец. Молодой землянин Лёша. Остальные члены отряда, в ожидании реакции аборигенов, прятались в укрытии. Воин окликнул стражей и попытался завести разговор, но ответом ему был выстрел из настенной баллисты. Благо реакция его никогда не подводила, он мигом скользнул в сторону, а холмик запрессованного мусора, на верхушке которого Лёша только что стоял, пронзил гарпун, ржавая труба с зазубренным наконечником. Стражи периметра зарычали и принялись суетиться, загромыхало железо под ногами великанов. В Лёшу полетели ещё два гарпуна, а следом за ними аборигены метнули в него несколько трезубцев, железяки поменьше. Ловко увернувшись и от них, молодой воин вырвал ближайшие… э-э… вилы, торчащие из мусорогрунта, выпрямился и принял красноречивую, вызывающую боевую стойку.
Большие парни радостно загалдели на местном наречии, предвкушая развлечение, и затрясли оружием. Оно, кстати, действительно оказалось чем-то вроде огромных алебард. Пятеро из них, спрыгнув с гребня многометровой стены вниз, подняли ударами ног тучи пепла и под одобрительные завывания соплеменников окружили молодого воина. Ростом противники оказались чуть ли не вдвое выше, но Лёшу это не испугало, само собой.
Наш молодой прыгал, кувыркался, уворачиваясь от рассекающих воздух лезвий, и беспощадно бил в ответ, поражая гигантов своими вилами. Полуметровые острые зубья находили слабые места в доспехах, вонзались в широкие щели на стыках асимметричных пластин, с хрустом погружаясь в тела нападавших. Но аборигенам эти колющие удары, похоже, казались не более опасными, чем дружеские тумаки. Боли они явно не чувствовали, и хотя истекали чёрной кровью, но атаковали ещё яростнее.
После каждого успешно проведённого Лёшей удара неуклюжие великаны всё больше впадали в состояние, похожее на безумие берсерка. Удары молодого воина лишь добавляли им яростного рвения. Действуя в одиночку, было неразумно использовать стандартную тактику поединка, парировать удары, отвечать на них, наносить ранения, ослабляя врагов. Этих здоровяков нужно было просто убивать, быстро и расчётливо, поражая жизненно важные центры.