— Да, прошлым вечером я была в лагере аборигенов на той стороне холмов. Увидев эту больную собаку, которую никто не лечил, уже не могла бросить ее там.
Дэна поразила преданность Эстеллы своему делу.
— Вы напоминаете мне Росса Купера, — сказал он.
Эстелла бросила на него быстрый взгляд, и ее сердце екнуло.
— Правда?
— Правда. Думаю, вы бы с ним прекрасно поладили, — Дэн опустил глаза в землю. — Я хотел вам объяснить… почему так неожиданно ушел с танцев.
Все еще думая о его словах по поводу Росса, Эстелла сказала:
— Не нужно, Дэн. Я все понимаю.
— Серьезно? Вы можете мне не поверить, но это было в первый раз, когда я вообще ходил на танцы накануне скачек.
Эстелла удивилась. Она думала, что он пользуется любым поводом для того, чтобы выпить, даже общественным мероприятием, но оказалось, что это не так. Приходя в бар, он садился в углу, в стороне от всех, пил как можно больше и как можно быстрее, пытаясь утопить в спиртном свою боль. На танцы накануне скачек собирались люди со всей округи, и это напоминало ему о том, что он когда-то сделал. Теперь же он думал об Эстелле и пошел туда ради нее. Но когда он всего на несколько минут оказался один, его демоны снова набросились на него, и ему пришлось уйти.
— Мне следовало знать, что я не справлюсь…
— Мне не следовало танцевать с Мерфи и оставлять вас одного, Дэн. Простите меня.
— А я не хочу, чтобы за мной приглядывали, как за малым ребенком, Эстелла, — ответил он с явным смущением.
Эстелла могла бы попытаться успокоить его, но понимала, что поступит честнее, если выскажет всю правду.
— Вам нужно примириться с тем, что вас заставляет пить, Дэн. И если это связано с Кенгуру-кроссинг, то уезжайте отсюда.
Дэн не ответил. Он не мог заставить себя рассказать Эстелле, почему считал необходимым продолжать медленно убивать себя. Это бы значило снова вспоминать нечто ужасно болезненное, а он был к этому не готов. И Дэн никак не мог простить себя за то, что сделал.
После того как Дэн ушел, Эстелла решила прогуляться, потому что чувствовала какое-то беспокойство. Вечерами всегда было гораздо приятнее, чем днем, потому что становилось намного прохладнее.
Когда на землю опустилась темнота, в небе появилась полная луна, похожая на гигантский серебряный шар. Она освещала землю бледным светом, смягчавшим даже самые резкие черты равнины. Эстелла направилась в сторону ипподрома.
Как только Эстелла ступила на скаковую дорожку ипподрома, она увидела, что ее поверхность буквально взбита копытами скакавших здесь лошадей и покрыта мельчайшей белой пылью. Пройдясь немного по ипподрому, Эстелла снова поднялась на песчаные холмы. Добравшись до вершины, она села на землю, чтобы перевести дыхание. Городок в лунном свете выглядел очень тихим и спокойным. Настолько спокойным, что, когда она смотрела на него, ей даже казалось, что там все было как прежде и ни один человек не переживал из-за того, что их чемпион даже не вышел на ипподром после того, как она всех обнадежила, заявив, что он снова выиграет скачки Кенгуру-кроссинг. Эстелла была очень рада, что уговорила Чарли не делать объявления. Она не могла вынести мысли о том, насколько бы все стало хуже, если бы он рассказал всем, что в город должен прибыть корм для скота, и в последний момент его доставка тоже бы сорвалась.
Пока Эстелла задумчиво смотрела на пугающе огромные просторы, которые, казалось, могли просто проглотить крошечный Кенгуру-кроссинг, какое-то движение привлекло ее внимание. Сначала она решила, что это кенгуру или эму, но потом разглядела, что это были две лошади со всадниками. Они не торопясь ехали рядом в сторону ипподрома, но во всем их облике была какая-то мрачная целеустремленность. Эстелла стала размышлять, кто это мог быть и зачем они едут на ипподром в такой поздний час. Когда они подъехали к скаковой дорожке, лунный свет, отражавшийся от белого песка, осветил их, будто уличный фонарь. На всадниках были надеты шелковые костюмы жокеев. Лица скрывались в тени козырьков их кепи, поэтому Эстелла не могла их узнать. Одна лошадь была серой, а другая гнедой. Гнедая лошадь нетерпеливо вздернула голову, и вдруг Эстелла увидела белое пятно у нее на лбу. У нее перехватило дыхание. Это был
— Неужели… неужели они собираются… — прошептала она про себя. — Но это невозможно…
