— Ну, приятель, пошли, — сказала она, ласково поглаживая его по носу. — Некоторое время ты будешь жить у меня.
Конь стал прядать ушами и оглядываться. Он почти год не выходил из своего двора, поэтому Эстелла понимала его настороженность.
— Готов? — спросила она, пытаясь вести его дальше. На какое-то мгновение он, казалось, заколебался. — Все будет хорошо, — прошептала Эстелла. — Ты на пути к выздоровлению, и все это время я буду рядом с тобой.
Когда Эстелла вывела Звездочета на центральную улицу, которая была пустынной и жутковато тихой, она постаралась представить себе толпы ревущих болельщиков и мчащихся по ипподрому лошадей, поднимающих облака пыли в своем порыве первым прийти к финишу. Эстелла посмотрела на Звездочета, шедшего рядом с ней, понурив голову и отмахиваясь хвостом от мух. Было почти невозможно представить его лидирующим в скачках — сильным и гордым — героем Кенгуру-кроссинг. И хотя она не видела коня в расцвете сил, его болезнь привела к тому, что он потерял расположение горожан, и это было очень грустно.
Солнечные лучи жгли Эстеллу и Звездочета, когда они шли по улице. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был топот его копыт в пыли и не смолкавшее гудение назойливых мух. Подняв глаза, Эстелла заметила, как из бара вышли Чарли и несколько его посетителей. Оглянувшись через плечо, она увидела на крыльце магазина Филлис и в дверях Марти. Марджори и Фрэнсис Уайтмен стояли на веранде почты, впереди из больницы вышли Бетти и Кев, за ними появилась и Кайли, которая приветственно помахала ей рукой. Эстелла нерешительно ответила, буквально всем телом ощутив оценивающие взгляды мужчин, стоявших у бара. Из них только Чарли ей улыбался. На лицах остальных было написано лишь голое любопытство, из-за чего Эстелла почувствовала себя почти такой же больной, как Звездочет. Ей показалось, что она увидела намек на сочувствие на лицах двух-трех человек, но, скорее всего, ей просто хотелось так думать. Большинство смотрело на нее с нескрываемым скептицизмом и враждебностью. Эстелла очень гордилась своими успехами в лечении Звездочета, но прекрасно понимала, что, к сожалению, он по-прежнему больше походил на тень того знаменитого коня, который три года подряд выигрывал скачки в Кенгуру-кроссинг.
— Мы им покажем, — прошептала она. — Через пару недель ты снова станешь выглядеть как настоящий чемпион.
Эстелла высоко подняла голову, полная решимости довести лечение Звездочета до конца. Марти, Чарли и Мерфи соглашались с тем, что она уже достигла буквально чуда, но никто из них не верил в то, что конь сможет снова выигрывать на скачках. Эстелла мечтала, чтобы Звездочет вернул себе звание чемпиона, потому что понимала, как много это значит для Марти. Но в глубине души она хотела этого и для себя. Она должна была доказать всем жителям Кенгуру-кроссинг, что достойна заменить Росса Купера, отца, которого никогда не видела. Но, по большей части, ей нужно было доказать это самой себе.
Ипподром находился на юго-восточной окраине городка. Он представлял собой глинистую котловину, тянувшуюся вдоль песчаных дюн. Эстелла вообразила, как Звездочет сейчас слышит крики болельщиков, называющих его имя, и бурные аплодисменты в тот момент, когда он пересекает финишную черту. Ей стало интересно, понимает ли он, что в ее честолюбивые замыслы относительно него входит его победа на скачках. Когда они повернулись, чтобы продолжить свой путь, Эстелла улыбнулась Звездочету:
— А ведь ты это знаешь, приятель, так ведь?
Следующие три недели пролетели незаметно. Каждое утро Эстелла вставала вместе с солнцем. После того как Марти кормил Звездочета и тут же торопливо уходил прочь, она чистила и массировала коня. Если Мэй никуда не уходила, то каждое утро наблюдала за работой Эстеллы, а Бинни иногда помогала чистить его кормушки и убирать двор. Во время этих занятий с конем они все очень подружились. Эстелла обучала Мэй английскому, а Мэй и Бинни учили ее некоторым словам аборигенов, часто умирая со смеху над ее произношением.
Эстелла часто отправлялась на длительные прогулки с Мэй и Бинни, иногда беря с собой Звездочета. «Наш динго», как стала называть его Эстелла, обычно сопровождал их. Мэй называла его «папа-мумо», что, по словам Чарли, значило «дьявол-динго». Мэй привыкла к нему, чувствуя себя в безопасности благодаря своему тотему, который никогда не выпускала из виду. Эстелла начала подкармливать динго, и тот стал держаться ближе к дому. Сначала Звездочет выгонял его со своего двора, но однажды вечером любопытство взяло верх у обоих, и Эстелла стала свидетелем того, как животные обнюхивали друг друга. Звездочет фыркнул, и динго отпрыгнул назад, но это превратилось в игру. После этого они, кажется, стали относиться друг к другу совсем спокойно. Эстелла даже видела, как динго лежал в тени стойла Звездочета, а конь, как ни в чем не бывало, стоял рядом.
