Используя преимущество в высоте, он переваливает через крыло свой истребитель и камнем несется вниз. Старается спокойней, не обращая внимания на встречные трассы огня, рассчитать упреждение до взятого на прицел «хейнкеля», который летит последним в правом пеленге. С большой дистанции открывает огонь и убеждается, что выбранное упреждение правильное — огненные трассы от пулеметов и пушки точно ложатся в правую плоскость бомбардировщика. В самое последнее мгновение отворачивает самолет немного в сторону и почти в отвесном пикировании проскакивает ниже группы вражеских машин. Выходит из пикирования и теперь уже снизу атакует этот же самый «хейнкель». Яркое пламя охватывает его правый мотор. Летчик «хейнкеля», видимо, желая сбить огонь, начинает сильное скольжение на крыло, отрываясь в сторону от группы. Пользуясь этим, Бельский внезапными атаками заставляет фашистского летчика опуститься еще ниже.
Воздушные стрелки на «хейнкеле» убиты. Бельскому хорошо видно — их тела безжизненно повисли на турелях пулеметов. Поэтому он пристраивается к бомбардировщику и жестами показывает фашистскому летчику, что бы тот разворачивал самолет и следовал за ним.
Фашист как будто понял, что от него требуют. Его самолет начал разворачиваться в направлении аэродрома. Но высота была уже небольшой, летчик заложил очень глубокий крен и, по-видимому, не справился с пилотированием самолета на одном моторе — его машина вдруг перевернулась на спину и вошла в крутую спираль. От самолета отделились две фигуры, над ними начали раскрываться парашюты. Но они не успели наполниться воздухом — не хватило высоты. Лишь белые стежки протянулись за упавшими на землю фашистами. Рядом горел врезавшийся в землю «хейнкель»…
На следующий день во фронтовой газете был помещен снимок Бельского. Непонятно, как попала в руки корреспондента фотография, на которой он был запечатлен улыбающимся, с… дорисованными художником погонами сержанта, которых никто из летчиков еще не носил. Под снимком была подтекстовка: «Сержант И. И. Бельский, сбивший фашистский самолет „Хейнкель-111“ при отражении массового налета на крупный населенный пункт К.»
Казалось, можно было считать вылет удачным — ведь сбит самолет противника. Но удовлетворения Бельский не испытывал. И не только потому, что вечером Дзусов, выступая перед летчиками, с огорчением говорил, что врагу удалось нанести массированный удар из-за недостаточного противодействия нашей истребительной авиации.
Бельский отчетливо сознавал, что действия его и других находившихся в воздухе летчиков, которые тоже сбили несколько вражеских машин, были неполноценными: они не смогли отразить удар врага, хотя и нанесли ему определенный урон. Чувствовалось отсутствие совершенных тактических приемов ведения боя с большой группой бомбардировщиков, даже не прикрытых истребителями.
…Ореховка и Розовка (это уже на подступах к Мелитополю) — небольшие, расположенные рядом населенные пункты. Между ними — ровная как стол поляна. На ней и разместился аэродром 16-го и 100-го авиаполков.
Наши наземные войска, прорвав оборону врага на Миусе под Таганрогом, вышли к реке Молочной в районе Мелитополя. Обеспокоенное успешным наступлением Советской Армии, фашистское командование начало поспешно перебрасывать сюда авиацию с других участков фронта.
…Летчики вылетают по тревоге. В воздухе по радио получили задание: следовать в направлении Большого Токмака, где появились крупные группы немецких бомбардировщиков.
Бельский подводит свою группу значительно южнее района действия, чтобы атаковать противника со стороны солнца. Устанавливает связь с дивизионной станцией наведения. Майор Бычков сообщает, что бомбардировщики типа Ю-88 появляются волнами, через определенные интервалы времени.
Вот и очередная волна из трех групп «юнкерсов». В каждой группе по 16–18 самолетов, летящих в сомкнутом строю.
Группа «кобр» изготавливается к атаке первой группы «юнкерсов». Наперерез двум другим идет несколько групп «яков». Плотному строю «юнкерсов» Бельский противопоставляет плотный строй своих истребителей. Все 12 «кобр», словно связанные воедино, бросаются к бомбардировщикам сверху, с задней полусферы. Все истребители дружно открывают огонь. На одной вражеской машине загорается мотор. Майор Бычков подбадривает по радио со станции наведения:
— Молодцы, ребята! Так их, лупите! Один горит, горит уже…
А в воздухе — противоборство. Дистанция между самолетами сокращается, хотя истребители и убавили обороты своих моторов. Пора выходить из атаки, отваливать в сторону!
Но как только они начали выполнять свой маневр, стрелки «юнкерсов» открыли плотный огонь по нашим самолетам, восемь из двенадцати «кобр» получили пробоины. Правда, серьезных повреждений не было, но стало ясно: успеха истребители не достигли. Даже тот «юнкерс», на котором загорелся мотор, продолжал лететь. Летчик выключил горящий мотор…
Неприятно было командиру группы докладывать о результатах боя. Действовали как будто организованно, напористо, а вот успеха не добились.
Начальник штаба полка Рыжов, мягко улыбаясь, сказал Бельскому:
