Когда, бывало, подходила группа «кобр» к линии фронта и ведущий устанавливал связь с фронтовой станцией наведения, где почти все время находился командир корпуса генерал Утин, то-обычно в эфир неслось:
— «Вишня»-двадцать. Вас слышу хорошо, но не вижу… Вижу только две или три пары…
Но вот появляются «мессершмитты» и «фоккеры», и наши пары и подгруппы атакуют противника со всех сторон.
Исход боя в таких случаях был предрешен заранее: несколько сбитых фашистских самолетов, пылая, врезались в землю, а остальные, преследуемые «кобрами», бросались врассыпную кто куда. Великолепное мастерство продемонстрировал в воздушных схватках над Яссами командир эскадрильи 16-го полка дважды Герой Советского Союза Александр Клубов. Однажды группа, которой командовал Бельский, шла ему на смену, когда тот только что окончил бой. Прямо в эфир неслись взволнованные слова со станции наведения:
— Ай да Клубов, ай да молодец! Вот это бой! Поздравляю всей Всех представляю к награде! Мо-лод-цы, мо-лод-цы! — это генерал Утин, наблюдавший за боем, не мог скрыть своего восхищения.
Сквозь стоявшую у линии фронта дымку видны были на земле семь или восемь костров: то догорали сбитые «мессершмитты». Летчики группы Александра Клубова все без потерь возвратились на свой аэродром.
Был удачный бой и у группы, которую возглавлял Бельский. Вылетел он на задание уже под вечер десятью самолетами. Группу прикрытия из четырех самолетов вел Дольников. Вскоре встретили более двух десятков ФВ-190 с подвешенными на каждом самолете бомбами — они направлялись на штурмовку наших войск. В стороне шли восемь вражеских истребителей прикрытия.
Четверка Дольникова стремительно атаковала «мессершмиттов», а Бельский тремя парами — «фокке-вульфов». Фашистские летчики в панике сбрасывали бомбы на свои войска и удирали. На следующий день фронтовая газета в небольшой заметке под заголовком «Группа старшего лейтенанта И. Бельского сбила десять фашистских самолетов» подробно описала этот бой так, как его наблюдали с земли. Заметка заканчивалась словами: «Летчик Образцов не вернулся с боевого задания».
Во время боя самолет Образцова попал в штопор и, беспорядочно вращаясь, падал к земле. По радио Бельский приказал пилоту, когда тот был уже на небольшой высоте, прыгать с парашютом. Однако обстановка сложилась так, что участники боя не могли наблюдать дальше за падающим самолетом. Уже было примирились все с мыслью, что потеряли этого маленького ростом, но храброго, всегда жизнерадостного летчика. Прошло несколько дней. И вот когда уже не осталось сомнений в том, что Юрий Образцов погиб, тот вернулся в полк целым и невредимым. Образцов успешно воевал до Победы, сбив около десятка фашистских самолетов.
Следует сказать, что случаи срыва самолетов в штопор во время ведения воздушного боя, подобно Образцову, были и с другими молодыми летчиками. Сказывалась неопытность в пилотировании этих машин, не прощающих ошибок. В связи с этим 23 мая, под конец дня, приехал к нам комдив Покрышкин и перед строем всего летного состава резко высказал свое неудовлетворение:
— Это никуда не годится, что из-за ошибок в пилотировании мы теряем людей и боевые машины. Очевидно, командиры эскадрилий уделяют недостаточное внимание совершенствованию техники пилотирования молодых летчиков.
После небольшой паузы он продолжал:
— На завтра полк отстраняю от боевых вылетов. Пусть командиры эскадрилий займутся проверкой техники пилотирования молодых летчиков. А вам, товарищ Бельский, разрешаю показать на малой высоте пилотаж на «кобре» — с полным объяснением по радио каждой фигуры отдельных сложных элементов.
Утром 24 мая у командного пункта полка собрались все летчики. На столе установили динамик, чтобы слышать объяснения с воздуха при выполнении фигур высшего пилотажа. Бельский же залез в кабину и после опробования мотора пошел на взлет. В наборе высоты убирает шасси, но красные лампочки и механические указатели показывают летчику, что шасси полностью не убрано. Бельский делает несколько повторных попыток выпустить и вновь убрать шасси, но это не исправило положения. Пилотировать с неубранным шасси нельзя, поэтому Бельский заходит на посадку, но теперь шасси его самолета не выпускается, и он решает уходить на второй круг. Как только дал полный газ, начались перебои в моторе.
«Куда садиться?» — напряженно работает мысль летчика. С трех сторон аэродром окружен возвышенностями, а с четвертой — река Прут. Тем временем высота теряется, самолет приближается к земле… В последний миг летчик успевает выключить зажигание, левой рукой упирается в приборную доску и успевает повернуть набок голову, чтобы при ударе не пострадали глаза… Больше ничего уже он не помнит. Самолет его приземлился на склоне холма. От удара головой о стекло летчик потерял сознание. Пришел в себя уже в санчасти в Стафанешти. Возле него сидел комдив Покрышкин.
— Что могло случиться с самолетом? Почему не полностью убралось шасси, а потом и отказал мотор?
