Он был в штатском, так как скрывался от преследовавших его контрразведчиков. Кремер сразу же узнала Сановича и поняла, что его преследуют. Не растерявшись, она быстро отвела его к себе на квартиру и прятала там, несмотря на то что это было сопряжено с большим риском. Когда же белогвардейский разгул несколько приутих, она помогла ему перебраться в безопасное место и тем самым спасла жизнь красному коменданту Одессы.
И все же Иза Кремер уехала из России… По-видимому, решающую роль тут сыграло влияние ее первого мужа – бывшего редактора “Одесских новостей” Хейфеца…»
Как складывалась карьера Изы Яковлевны в Стамбуле, нам уже известно из строчек Баяна русской песни.
После недолгого пребывания на берегах Босфора актриса едет в турне по европейским столицам, но в середине 20-х обосновывается в США. Приятный голос и интернациональный репертуар позволяют ей стать звездой бродвейских мюзиклов. В Нью-Йорке она записала несколько пластинок с русскими песнями, которые исполняла во время многочисленных и очень успешных гастролей по всему миру.
Сохранилось воспоминание одной из зрительниц концерта Изы Кремер в Париже: «Я видела и слышала нежную, очень артистичную Изу Кремер. Она выступала в приталенном черном платье и пела “Мадам Лулу” и “Черного Тома”. Это было в зале Гаво, в Париже, и концерты собирали много народу. Иза была среднего роста, слегка полноватая, носила глубокое декольте».
В 1923 году, несмотря на антисемитские выступления и даже звучавшие в ее адрес угрозы смерти, Иза Кремер дала концерт для евреев Варшавы. В 1933 году она приехала в Германию, чтобы выступить в Обществе еврейской культуры. Кроме того, певица дала множество концертов в поддержку испанских республиканцев.
В 1934 году, во время своего очередного турне по Южной Америке, Иза познакомилась с Грегорио Берманном, педагогом по профессии и социалистом по убеждениям. Девять лет спустя они поженились.
В 30-е и 40-е годы американским импресарио Изы Кремер был Сол Юрок, устраивавший гастроли в Америке самого Ф. И. Шаляпина. (Кстати, сочувствовавший коммунистам Юрок лично передавал Шаляпину письмо от советских властей с предложением вернуться в СССР.)
В США на фирме певца Севы Фулона Seva records вышли пластинки Изы Кремер – популярные песни на еврейском языке.
Во время Второй мировой войны в Аргентине, где правительство тайно поддерживало нацистов, Кремер давала концерты, сбор от которых шел в пользу союзников.
Из-за своей весьма активной общественной деятельности супруги пострадали: Берманн потерял работу, а Изу отлучили от больших залов. Но они остались верными своим идеалам мира и справедливости. Иза Кремер передавала средства от своих концертов жертвам Холокоста, дала концерт в поддержку только что появившегося Государства Израиль. Все это привело к тому, что в последние годы ее карьеры певицу всячески замалчивали.
Скончалась Иза Кремер в городе Кордова, в Аргентине, летом 1956 года во время сборов к поездке в СССР.
Не успели мы еще пройти Дарданеллы, как мне пришла идея, каковую я разве только по своей скромности не назову гениальной. Учтя многочисленных нарядных пассажиров и вообще комфорт и размах, царивший на этом почти океанском пароходе, я предложил моей маленькой труппе:
– Дадим концерт и посмотрим, что из этого выйдет!
Вышло успешно и обогатило нашу тощую кассу без малого на 4000 итальянских лир. Грядущее уже не казалось таким мрачным, и даже серенький дождливый день, встретивший нас в Пирее, показался солнечным. В Пирее стало на пароходе одним высокопоставленным пассажиром больше – это был греческий экс-король. Мы проходили узенькую ленточку Коринфского канала. С обеих сторон бежали за пароходом полунагие бронзовые мальчишки. Мы им бросали медные монеты, и они ловили их с ловкостью жонглеров…
…В Венеции мы проделывали традиционный для всех путешественников ритуал: посещение дворца дожей, кормление голубей на плаца Сан-Марко, катание на гондолах по Большому каналу. Ночью мы, скользя мимо уснувших палаццо, пели цыганские романсы, и так как в это время все это было еще ново в Венеции, наша цыганщина производила сенсацию.
Но еще большую сенсацию произвел я с одним моим другом, полковником. Зашли мы в бар, наполненный гостями. И явилась нам озорная мысль перепробовать все ликеры, имевшиеся в буфете. Каждый из нас выпил по 20 рюмок густой, маслянистой жидкости всех вкусов, цветов и оттенков. Это произвело потрясающее впечатление и на хозяина, и на весь персонал, и на публику. Нас провожали с поясными поклонами, и за нами долго следовал хвост из нескольких десятков любопытных. Мало этого, когда на другой день мы скромно ели мороженое на площади св. Марка, под портиками кафе Флориана, которое за триста лет никогда, ни на один день не запиралось, вокруг нас собралась толпа, привлеченная теми, кто накануне был свидетелем нашего подвига в баре.
Следующий наш этап – Вена. В австрийской столице нам не повезло, что я и предвидел. Были переговоры с дирекцией Большого театра.
