– Моя мать – истеричка, – говорит Жора. Его голос тише обычного.
– Ты смеешься?
– Знаю, как это звучит, но в реальности это не смешно. Я живу с ней и не знаю, как ее вылечить. Если ты ей не понравишься, она будет тебя доставать, сводить с ума, проклинать, материть. Она это умеет. Я не хочу, чтобы ты видела мою семью такой.
Шерстяные катышки покалывают пальцы. Теперь мне больно за Жору. Я и не подозревала, как он живет, а требовала к себе особого отношения. Роза права, я ничего о нем не знаю. Щиплю кожу на локте, болезненно оттягиваю ее и отпускаю, чтобы не расплакаться.
– Ты простишь меня, Аля? – спрашивает Жора. Невольно шмыгаю носом. – Ты плачешь?
– Ты тоже должен кое-что знать о моей семье. Если… если тебя это не оттолкнет, то мы сможем видеться и дальше.
Вслушиваюсь в дыхание Жоры. Он ждет, пока я раскроюсь ему так же, как это сделал он минуту назад. Делиться секретами всегда страшно. Просто расскажу ему все как есть, а дальше будь что будет.
– Почему ты думаешь, что я прыгнула из окна?
– Мне так Роза сказала. Обвинила во всем, заявила, что ненавидит меня.
– Я не говорила ей, что случилось на самом деле. Мы никому не говорили, даже в больнице. По официальной версии, я вешала кормушку и выпала из окна. Нелепая случайность. На самом деле… Мои родители ругались. Я действительно вешала кормушку… Папа в гневе размахивал руками и задел меня, а я не удержалась и упала в сугроб.
Замолкаю, вслушиваясь в тишину. Лежу, обложившись подушками. Нога ноет и побаливает, напоминает о жуткой случайности и заставляет задуматься, а вдруг папа сделал это нарочно?
– Это ведь было не специально, так? В жизни всякое случается. – Жора пытается меня приободрить, его голос звучит неестественно весело.
– Однажды родители ругались, и папа случайно меня ударил, – шепчу. – Потом выяснилось, что мама его обманывала и что я ему неродная дочь. Это сильно по нему ударило. – Вытираю слезы с глаз. Не хочу больше плакать, пусть остаются внутри. – Я не хотела об этом думать, но, возможно, он намеренно задел меня, чтобы я упала.
– Раз так, ты должна съехать, – решительно говорит Жора. – К лету я найду квартиру, мы будем… сможем жить вместе. Что скажешь? Моей мамы с нами, конечно же, не будет. Я об этом позабочусь.
– Почему ты настаиваешь на том, чтобы мы жили вместе? – Его энтузиазм настораживает. Если бы не его игнорирование после матча, я бы сейчас визжала от счастья.
– Это все, о чем я мечтаю с тех пор, как увидел тебя. Я боялся, что мы больше не встретимся, но жизнь свела нас на вечеринке Крис. Ты можешь мне не верить, и это оправданно. – Жора вяло смеется. – Ни один нормальный парень не стал бы врать в глаза, что впервые тебя видит. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Не хочу, чтобы мать делала с тобой то же, что творит со мной. Она мастер унижений. Она заставляет людей чувствовать себя жалкими, стыдиться себя, а меня – стыдиться родства с ней. Мне приходится расхлебывать последствия ее необдуманных решений. Я не хотел подвергать тебя риску, а теперь – тем более не хочу. Давай сбежим от родителей и будем жить сами по себе?
– Я смогу съехать, когда мне исполнится восемнадцать. После первого сентября.
– Значит, я сниму для нас квартиру и все подготовлю.
– А когда твой день рождения? – Стараюсь, чтобы голос звучал незаинтересованно.
– Первого июня.
Оптимизм Жоры вызывает сомнения. Но он так хочет, чтобы мы жили вместе, что во мне разгорается искорка надежды. Я тоже этого хочу. Опасение вызывает его прошлый обман.
– Только не делай этого из жалости, – прошу я. – Если ты меня жалеешь, нам лучше не начинать встречаться.
– Скажи свой адрес, я приду…
– Я пока не готова тебя видеть, да и на костылях неудобно передвигаться.
– Но я ведь могу тебе звонить?
– Попробуй, – вяло отвечаю я. В коридоре слышатся шаги. Кто-то из родителей вернулся домой. И хоть мне хочется слышать голос Жоры, я должна первой сделать это.
– Мне пора, пока. – Сбрасываю звонок первой.
Однажды меня навещает мама и, оценив мой внешний вид, заявляет:
– Я помою тебе голову.
Мама набирает воды в таз и приносит его в комнату. Я ложусь на кровати, а волосы свисают вниз. Мамины пальцы ловко смачивают мои волосы, мылят их и промывают. Надо же, она обо мне вспомнила и решила позаботиться. К чему бы это?
Мама оборачивает вокруг моей головы полотенце. Получается тюрбан.
Мама приносит из кухни тарелку фруктов и конфетницу со сладостями. После разговора с Жорой у меня разыгрался аппетит, и я съедаю батончик с молочным шоколадом и арахисом. Вкуснотища.
Мама ставит аквариум с бумажными звездами на прикроватную тумбу. Тянусь к нему, достаю оттуда звезду крупнее остальных, легонько перекидываю из одной руки в другую.
– Ты знаешь, почему я их делаю, мам?
– Нет. – Она садится на стул и смотрит на меня. – Почему?
Протягиваю ей звезду и вкладываю в руки.
– Раскрой.
– Нет, я же ее испорчу…
– Я соберу новую.
Мама старается, но бумага рвется, и из нее ей в ладонь сыплется штукатурка.
– Что это?
– Штукатурка со стены.
– И что? – Мама поднимает на меня непонимающий взгляд.
