Поворачиваюсь к Але, беру печенье и, смочив край в чае с ароматом барбариса, откусываю. Когда от стресса зашкаливает пульс, самый верный способ прийти в себя – объесться сладким. Я не разжирел только благодаря баскетболу.
– И как ты можешь сейчас есть? – Аля всплескивает руками и прикрывает глаза руками. – Я не смогу встречаться с тобой, если ты будешь относиться ко мне так же, как к Кристине. Я всегда хотела быть на нее похожей. Она – человек, которого я уважаю. Поэтому мой ответ зависит от того, что ты скажешь дальше и как будешь вести себя с ней.
Догрызаю печенье, допиваю чай и вспоминаю, что не подал чашку Але. Сгорая от стыда, переношу поднос на кровать и присаживаюсь напротив Али. Она не сводит с меня взгляда.
– Ладно, ты права. Я действительно поступил по-свински. Я просто хотел, чтобы она тебя поддержала, пока ты запрещаешь мне видеться с тобой.
Если бы только Крис умела держать язык за зубами, этой сцены бы не было.
– Я извинюсь перед ней и больше никогда не стану просить о чем-то подобном. – Прикладываю руку к груди и заявляю: – Сердечно клянусь!
Брови Али приподнимаются. Секундное замешательство сменяется показной маской безразличия.
– А еще я смогу убедить тебя встречаться со мной.
– Хм-м? – тянет она игривее, чем до этого.
– Дай мне последний шанс, и я завоюю твое сердце, – прошу я.
– Что ж. – Аля отхлебывает чай, размачивает в нем печенье и медленно съедает. Затем еще пару штук. Тянет время, не сводя с меня взгляда. Когда я почти впадаю в отчаяние, она говорит: – Попробуй. Интересно, что ты сделаешь, чтобы я тебе поверила.
Постучавшись, Александр открывает дверь, оглядывает нас с Алей беглым взглядом и говорит:
– Меня вызывают по работе, это срочно.
– Иди, пап.
– Я оставляю дочь на тебя. – Александр подходит ко мне и смотрит в глаза.
Протягиваю Александру руку. Он выдерживает паузу и жмет ее, а потом уходит.
Поворачиваю голову и смотрю на Алю со счастливой улыбкой, а она говорит:
– Даже не надейся.
– Не знаю, о чем ты там подумала, я не такой! И я тебе докажу. Собирайся.
Аля вскидывает брови:
– Что?
– Что слышала. Пойдем гулять.
Аля идет рядом, слегка прихрамывая и морщась, держится за мою руку. Прижимаемся друг к другу, сталкиваемся локтями. Мы давно не были так близко.
– Прекрати на меня пялиться, – раздраженно шепчет она.
– Почему?
– Ты меня смущаешь.
– У тебя от стеснения щеки розовеют.
– Это от прохлады и свежего воздуха!
Смеюсь и отворачиваюсь. До ближайшего парка недалеко. Место безлюдное в дни слякоти и луж, зато летом клумбы пестрят цветами.
– Мы обязательно придем сюда летом, – говорю я. – Ты должна увидеть здешние клумбы.
– Я, вообще-то, здесь выросла, и все это мне давно наскучило.
– Ты, вообще-то, не была здесь со мной.
Аля бросает на меня взгляд, полный сомнений.
– Скажи, для чего мы здесь? – Она останавливается, чтобы передохнуть, чуть склоняется и потирает колено. – Ты ведь не просто так вытащил меня погулять?
– Конечно, нет.
– Так для чего?
– Ты сказала мне попробовать убедить тебя. Этим я и собираюсь заняться. Начну с этого. – Подхожу ближе и наклоняюсь.
– Что ты… делаешь?! – Голос Али подскакивает на несколько октав, когда я подхватываю ее на руки и легонько кружу.
– Итак, первый аргумент: физическая выносливость. Ты знаешь, что я – спортсмен. Я буду носить тебя на руках всю прогулку по парку. – Двигаюсь к фонтанам и прохожу мимо скамеек с удивленными бабушками. Они посмеиваются и переговариваются, кивая в нашу сторону. Молодость вспоминают, не иначе.
– У тебя так спина заболит… – Держась за мою шею, Аля прижимается ближе. Она кажется маленькой, отчего нравится мне еще больше.
– Не заболит. Я же молодой. – Преодолеваю ступени. Дыхание сбивается, чуть сбавляю шаг. – Второй аргумент: я умею готовить.
– Хочешь раскормить меня?
– Не хочу, чтобы у тебя была язва желудка. Третий аргумент. – Прохожу мимо памятника с чьим-то бюстом. Не успеваю прочесть надпись, все внимание на Але. – Летом я сниму квартиру, и мы сможем жить вместе. По-взрослому, без родителей.
– Я с тобой спать не собираюсь, – говорит Аля.
– Всему свое время. – Подмигиваю ей и поднимаюсь по следующим ступенькам. Их в два раза больше, чем в прошлый раз, отчего я совсем выдыхаюсь. Останавливаюсь возле свободной скамьи, но продолжаю стоять. – Четвертый аргумент – это мое упрямство. Я сделаю все, что ты попросишь.
– Реально все? – интересуется Аля.
– Конечно. – Подыгрываю.
– Тогда… отпусти меня. – Ставлю ее на ноги и разочарованно поднимаю брови. Может, получится вызвать в ней жалость?
– И это все? – протягиваю я.
Аля поправляет одежду, убирает волосы под шапку, чтобы не лезли в уши, и встречается со мной взглядом.
– Закрой глаза, – просит она.
Поджимаю губы, но выполняю ее просьбу. Сейчас ударит и уйдет, пока я буду корчиться…
Тепло касается моих губ. Ощущаю привкус печенья и барбариса. Отстраняюсь, медленно раскрывая глаза. Аля близко, очень близко… И она только что поцеловала меня.
Поцелуй – это награда Жоре и импровизация; попытка доказать себе, что я лучше Кристины. Уж с ней-то он не целуется… надеюсь.
