Звёзды внутри тебя полностью

Пока Лу и Ингрид гостили у Хельги, вышло солнце. Этой осенью оно было таким редким гостем, что обратно на барахолку Ингрид предложила пойти пешком.

Они шагали не торопясь, как будто просто гуляли, и болтали о разном. О Хельге, которая уже много лет пишет научные работы про языки и фольклор разных стран – Ингрид призналась, что пробовала их читать, и было интересно, но ничегошеньки не понятно. О кошках, привыкших к суровому Уралу, а потому прекрасно приспособленных и к свободному выгулу в городских джунглях. Лу сама не заметила, как начала смеяться до слёз над шутками Ингрид и взахлёб рассказывать про симпатичных кошек, живших у соседки напротив маминого дома. После тяжёлого путешествия в собственную память было приятно ненадолго устроить перерыв и просто поговорить об обычных – ну, почти обычных – вещах как две нормальные девчонки.

Они ступили на мост через одну из городских рек, когда Ингрид вдруг призналась:

– Эх, может, я и погорячилась. Если один из тех ребят и вправду Эммерауд Ан-Атари ад-Мораан, то он не заслуживает, чтоб на него натравили Сафо.

Лу взглянула на неё с удивлением:

– Мне казалось, ты драконов терпеть не можешь.

Ингрид, морщась, пожала плечами.

– Противно признавать, но этот конкретный, может, и ничего. Если бы ты сразу росла зрячей, в наших кругах, то обязательно бы про него знала. Он очень много всего сделал и продолжает делать, там, в своём мире. Ну, то есть… Например, он добился в парламенте отмены статуса малого волшебного народа, который очень ограничивал в правах некоторые малочисленные существа, а ещё благодаря ему нормальное волшебное образование не стоит диких денег. Типа, теперь многие, у кого есть способности, могут поступить в университет или школу, а не учиться у каких-нибудь шарлатанов, которые сами себя случайно превращают в жабу. А в последнюю пару десятилетий, насколько я знаю, он отошёл от всех этих общественных штук и участвовал в разработке более экономичных заклинаний, чтобы даже те, у кого волшебство слабенькое, могли ими пользоваться. Говорят, теперь и люди способны освоить аж кое-что из драконьей магии, представляешь? – Ингрид весело усмехнулась. – То есть ты понимаешь, да? Он же, по сути, своими руками роет под драконье господство. Мы, простые смертные, за то его, собственно, и любим. Удивляюсь, как сородичи ещё не отправили его от греха подальше лечиться в какой-нибудь далёкий санаторий или ещё куда подальше, но, говорят, ему всё прощают, потому что он душка. Хотя, конечно, есть версия, что именно за такое поведение его и убили…

– Убили?! – ахнула Лу.

– Это всего лишь теория. На самом деле никаких доказательств нет, только доводы вроде «какой нормальный дракон по доброй воле отправится полетать в такой дикий шторм?». Официальная версия – несчастный случай. Парень отправился на прогулку в бурю и разбился о скалы. Как по мне, звучит похоже на правду. Драконы вечно думают, что им никто не указ, и атмосферные явления тоже.

Пару шагов они сделали молча, а потом Лу призналась:

– Знаешь, когда я увидела его там, во сне… Я сразу поняла, что он стоит того, чтобы его вернуть. Что без него… мир как будто обеднел, понимаешь? Это было… как будто чувства всех вокруг смешались и передались мне. Друзей, товарищей по учёбе, членов семьи… И никто из них ни… – Она хотела сказать, что никто из них ни секунды не сомневался, но слова застряли в горле.

Лу не заметила, откуда появились… они. Может быть, из обычных, мирных теней, вдруг ставших сгустками черноты. Может быть, прямиком из её страшных снов. Только сейчас всё происходило не в тёмных коридорах под землёй, а прямо здесь, на мосту, по которому деловито сновали машины, под удивительно ясным для ноября небом. Сверху глядело равнодушное солнце, и от этого почему-то становилось ещё страшней.

Лу ущипнула себя, но проснуться не получилось.

Они стояли там, впереди, перегородив дорогу. Лу не знала слова, каким можно назвать таких существ. Они были как чудовищные кентавры, только вместо лошадиной части – туши огромных пауков, из которых, от талии и выше, росли тощие женские тела. Сквозь безжизненно-серую кожу проступали чёрные вены. Спутанные длинные волосы падали на лицо и грудь.

Невольно отступая, Лу затравленно оглянулась и поняла, что ей конец. Три паучихи ждали их спереди, ещё четыре подкрались со спины. Бежать было некуда.

Боль стучала в висках, как машина, которой забивают сваи.

– Наконецс-сс-то! – заговорили чудовища разом; шипящие голоса переплетались, сливаясь в один, звучали словно отовсюду. – Вот и она!..

– С-сстолько поис-ссков!..

– Теперь не с-сспрячеш-шшься…

Ингрид оттолкнула Лу назад, закрыв её собой. Паучихи медленно двинулись к ним, неумолимо сжимая кольцо. У них были лица красивых женщин, но искажённые до предела – до боли распахнутые веки, растянутые в немыслимых улыбках губы. Невероятно узкие зрачки казались точками в безумных белых глазах.