На перевернутом деревянном ящике сидела Кислицына. Лицо у нее было заплаканным, тушь растеклась темными разводами по щекам, но даже в таком виде она все равно была красива.
– А? Да? Что? – Он растерялся и не знал, как себя вести, ведь за почти два года, которые они проучились в одном классе, она обратилась к нему впервые.
– Есть спички? – Он только сейчас заметил пачку тонких сигарет в ее руке.
– Спички? Нет.
– Могла бы и не спрашивать. – Она разочарованно отвернулась.
– Я сейчас найду!
Он найдет для нее спички, чего бы это ни стоило, лишь бы быть хоть немного полезным для нее, лишь бы она еще раз обратилась к нему…
– Правда? – Она снова посмотрела на него. – Я была бы тебе признательна…
Он изо всех сил рванул в сторону школы. Он знал, где старшеклассники собираются покурить, даже не пытаясь скрыться от учительских глаз. Лишь бы там не было никого из одноклассников. Он выглянул из-за угла. Двое одиннадцатиклассников о чем-то разговаривали, и один из них, докурив сигарету, бросил окурок на землю. Они прошли мимо, не заметив Андрея. Подбежав, он поднял с земли непотушенный окурок. Отлично! Лишь бы Ксюша его дождалась! Он снова забежал на площадку. Она все так же сидела на ящике. Ура!
– Нашел? – Она посмотрела на него так, словно ожидала услышать отрицательный ответ.
– Вот! – Он, улыбаясь, протянул ей дымящийся окурок.
– О, спасибки! – Прикурив сигарету, она подала ему пачку. – Будешь?
– Нет, спасибо.
Он присел на корточки рядом с ней, улыбаясь. Он был доволен собой.
– Ты часто сюда приходишь поиграть? – спросила Ксюша.
Она с ним разговаривает. Какой чудесный день!
– Да нет, когда маме не надо помогать…
Андрей замолчал. Зря он начал про помощь маме, сейчас она спросит об этом, а что он скажет? Что моет подъезды?
– Ты такой молодец! Я, например, терпеть не могу ни готовить, ни убираться, и вообще любая работа по дому меня бесит.
– А… – Он не мог решить, надо ли об этом спрашивать, но пауза слишком затянулась, девушка могла просто встать и уйти. – Что у тебя случилось?
– В смысле?
– Ну, ты плакала… Я просто… может…
– А, ты про это. Да ерунда. С парнем рассталась.
– С Мишей?
– Ну. Урод еще тот. Просто псих. Достал со своими указами: так делай, так не делай. Пусть найдет себе серую мышь и указывает ей.
– А… ну хорошо.
– Что хорошего?
Она с удивлением посмотрела на него, и он поспешно отвел взгляд.
– Ну, я думал, что-то случилось. А это… Мне кажется, об этом не стоит плакать.
– Знаешь, а ведь ты на сто процентов прав! – Она заулыбалась, и его заполнило чувство счастья оттого, что он стал причиной этой улыбки. – Ладно, ты играй, а я пойду.
– А может, вместе? – Он сам от себя не ожидал такой смелости.
– Я бы с удовольствием, но у меня маникюр. – Она растопырила пальчики с длинными накрашенными ногтями. – Боюсь испортить.
– Так они же это… отрастут.
Она молча взглянула на него, он тоже посмотрел в ее смеющиеся глаза и не отвернулся. Это было одно из лучших мгновений в его жизни.
– Да, знаешь, и черт с ними! Во что играем?
– В двадцать одно! – Он вскочил на ноги и подбежал к укатившемуся мячу. – Знаешь?
– Нет, конечно. Научи!
Они по очереди кидали мяч в кольцо. Она совсем не умела играть, но пару раз у нее получилось попасть; она смеялась, закинув голову.
Они поиграли всего минут двадцать, но какие же это были счастливые минуты для него. Уже уходя с площадки, она как бы небрежно сказала:
– Ты хороший, Клюшин. Не позволяй им себя обижать.
Он просто молча кивнул. Как ему это сделать?
На следующий день, зайдя в класс, он сразу заметил ее. Ее темные волосы до плеч превратились в светлое каре. Увидев его, она показала пальцем на новую прическу, и он отчетливо прочитал по губам: «Отрастут». Она снова была веселой и жизнерадостной.
После он много раз приходил на площадку с мячом, надеясь встретить ее там снова. Но никого не было, а играть совсем не хотелось. Он некоторое время ждал чего-то и уходил, так и не сделав ни одного броска.
***
Десятый класс стал для Андрея относительно спокойным. Он очень просил маму найти деньги, чтобы была возможность уйти учиться в колледж после девятого, но она не смогла, и ему пришлось снова идти в ненавистную школу. Он никогда не рассказывал ей о своих взаимоотношениях с одноклассниками, она и так была слишком усталой, чтобы думать еще и о его проблемах.
В тот год к ним в класс пришел новенький – Радик Атущан, маленький, смуглый, с глазами как маслины. Внимание Лобова и Карчина переключилось на него, и ему, как и Андрею раньше, временами было очень нелегко. Сначала они били его, потом заставляли исполнять унизительные роли: то он пес, бегущий на четвереньках и лающий на всех, то обезьяна, то вынужден обматерить учителя географии, вечно потного, жирного и похабного. Однажды они заставили Радика залезть на подоконник и кукарекать в открытое окно. Они громко хохотали – почему-то это казалось им смешно.
