— Пообещай мне, что в ближайшее время скажешь ему правду. Чем больше ты тянешь, тем вернее все испортишь, — Джиён нетерпеливо смотрит мне в глаза, с трудом ожидая ответа. Мы не обращаем внимания на то, что коридор полностью опустел, и урок начался несколько минут назад. Я знала, что она меня не отпустит, пока не услышит то, что хочет.
— Он может перестать разговаривать со мной.
— Он будет оскорблён, но хотя бы перестанет убаюкивать себя надеждой, которая никогда не осуществится.
— Ладно
— Что ладно?
Я изо всех сил делаю вздох, стараясь наполнить лёгкие воздухом, несмотря на то, что на грудную клетку будто положили гирю в сто килограмм.
— Обещаю.
Джиён сдержанно кивает и облизывает губы, пока её осуждающий взгляд действует мне на нервы. Закрыв шкафчик, мы идём к лестнице в сопровождении тяжелого молчания.
— И что ты имеешь против сериалов из девяностых?
***
Урок пролетел незаметно, будто за один миг. Утопая в своих мыслях, я сначала даже не поняла, почему все собирают вещи, и только через несколько секунд до меня дошло, что мне как можно быстрее нужно в кладовку. Я оживилась, быстро собрала свою сумку и пошла с Джиён и ЧонСоком к лестнице на второй этаж, шепнув ей, что вернусь через несколько минут. Подруга поняла всё без объяснений и игриво подмигнула мне, цокнув языком, а ЧонСок, конечно же, нахмурил брови и стал расспрашивать Джиён о том, куда я пошла.
Я забежала в туалет, расчесала волосы и побрызгалась своим любимым маленьким пробником, затем снова пошла вглубь по коридору прямо к кладовке.
Чонгук уже ждал меня, облокотившись спиной о полки и смотря в телефон. Но стоило мне открыть дверь, как все его внимание сконцентрировалось на мне. Он выглядел хорошо. На нем была белая льняная рубашка с расстёгнутым воротом и черные брюки. Как будто он только что вышел со съемочной площадки Голливуда. От этого становилось только хуже. Сердце готово было взорваться от того, как я скучала.
— Зачем ты меня позвал, Чон Чонгук? — спросила я, вложив в свой голос всё притворное непонимание. Чонгук улыбается и смотрит на меня смеющимися глазами. Я глотнула воздуха, но этот глоток был слишком мал.
— Хотел обсудить с тобой экзамены.
— Правда? — удивлённо хлопаю глазами я и еле сдерживаюсь, чтобы не испортить подхваченную Чонгуком игру. Ведь мне хотелось обнять его и прижать к себе до хруста костей, а вместо этого мы стояли слишком далеко, даже для этой невыносимо маленькой комнаты.
Не ответив, Чонгук подошёл к двери и закрыл её не замок, затем снова возвращая свой взгляд ко мне.
— Ты меня пугаешь. Как мы будем обсуждать их в тесной кладовке? — я небрежно кладу сумку в угол комнаты и обвиваю руками его шею, склонив голову в бок. Я смотрю на него, а он — на меня, а потом уголки его губ поднимаются в едва заметной ухмылке.
Чонгук всем телом прижал меня к двери, и я почувствовала жар его кожи и дыхания. Приблизившись, он запустил руку в мои волосы, а другой поднял мое лицо за подбородок и поцеловал. Крепко и чуть грубовато, но с таким упоением, что внутри меня что-то оборвалось и перевернулось сотни тысяч раз. Наверное, каждый поцелуй с Чонгуком будет самым долгожданным в моей жизни.
— Чонгук, — шепчу я, отрываясь от его губ. Он наклонился, упёрся своим лбом в мой и прикрыл глаза, — Я скучала.
— Я знаю, — так же тихо шепчет он, а потом вдруг подхватывает меня руками под бёдра и усаживает на прохладный столик с парой чистящих средств.
Жаркая коморка, маленький стол, запах химических средств, я и Чонгук. Мурашки по коже сменяются горячими волнами от поцелуя. Слабыми дрожащими руками я погладила участок его шеи над воротником белой рубашки и плотно прижала колени к его бёдрам, пододвигаясь к краю стола. Все, что сковывало меня сейчас — это огонь. Волшебный, безудержный огонь, в котором гореть было слишком легко и приятно. Сексуальное влечение между нами буквально било током. Я чувствовала, что если мы не остановимся, то меня задушит этот ураган эмоций, который доставляли мне руки и поцелуи Чонгука.
— А ты скучал? — спрашиваю я и невесомо целую губами его четко очерченную скулу.
Чонгук пробирается пальцами про кромку нижнего белья по краям. Даже страшно представить, насколько в таком положении задралась моя юбка.
— Скучал, — вместе с шумным выдохом вырывается слово, из-за которого на всех моих ранах выросли прекрасные цветы, тем самым на время залечивая всё, что доставляло мне боль.
