Я подумала о том, что случилось со мной за прошедшие недели и с каким трудом я закончила работу над декорациями, находясь в паре с Чонгуком, и в конце концов мысленно согласилась с директором. Господин Ким даже не подозревает, что только что он провёл рукой по столу, на котором в последние дни мы бешено целовались, ударяясь о него коленями и локтями в порыве страсти, которую тяжело было контролировать. Как только в этом зале оказывались только мы одни, мысли о декорациях уходили на второй, нет, на миллионный план, и вместо этого появлялась только наша, созданная мной и Гуком вселенная, в которой не было места ничему. И особенно реквизитам к выпускному. Если бы Господин Ким узнал об этом, он бы сошёл с ума и никогда не назвал бы меня так снова.
— Спасибо Вам большое, — я слегка кланяюсь, сзади придерживая одной рукой юбку.
Чонгук стоит молча, будто не он вовсе проделал эту огромную работу и вложил уйму количества сил, настраивая полюбившийся мне фонтан, разбираясь в проводке и остальных вещах, которые были мне не по силам. Хотелось настучать по щекам Господину Киму за то, что тот намеренно игнорирует Чонгука в силу сформированного предубеждения.
— Но я бы никогда не справилась без Чонгука. Спасибо Вам за то, что дали мне такого напарника, — слова вылетают сами по себе от вылезающего наружу чувства несправедливости.
Боковым зрением вижу, как Чонгук поворачивает голову ко мне и сверлит меня удивленными глазами. Не отличился от него и Господин Ким, который на мгновение замер на месте, ошарашено кидая взгляд то ко мне, то к Чонгуку. Он явно не ожидал услышать, что я рада, что именно он стал моим помощником, потому что если сравнить прежнюю Лиён, которая готова была рвать себе волосы на голове от нежелания работать с Гуком, и сегодняшнюю Лиён, которая светилась, как звезда в ночном небе, или как солнце в ясный день от того, что тот просто стоит рядом, то в это тяжело было поверить.
— Да, в общем-то… — Господин Ким кашляет в кулак, — Ты права. Вы оба хорошо постарались, — теперь его взгляд был обращён к Гуку, по виду которого легко было понять, что он не настолько сильно рад неожиданной похвале, как должен был. Ведь Чонгуку не нужно было чужое одобрение своих действий. Он делал только потому, что хотел этого сам, а не потому, что кто-то сумел заставить его. В первое время я глупо верила, что Чонгук лишь играет роль подчинённого, помогая мне, но в конце концов до меня дошло, что это вовсе не так.
— Спасибо, — кратко отвечает он и проводит пальцами по волосам.
— Ладно, — мужчина кивает головой и поправляет пуговку на пиджаке. Я до сих пор не могла понять, как он всё ещё остался жив, каждый день надевая в школу костюм и рубашку, — Когда потребуется что-то, зайдите к секретарше. Если понадоблюсь, то она меня найдёт. А пока позвольте мне отлучиться по своим делам.
— Конечно, Господин Ким. Спасибо Вам ещё раз, — я тепло улыбаюсь, и он дарит сдержанную улыбку в ответ перед тем, как пройти мимо меня и Чонгука, который всё ещё стоял, как бесчувственный робот. Но затем, когда директор Ким закрывает за собой дверь, он прыскает от смеха, в изнеможении трёт руками лицо и смотрит на меня сквозь пальцы.
— Что смешного?
— Не могу поверить, что ты заставила его похвалить меня, — я смеюсь, чтобы скрыть все те эмоции, которые продолжаю ощущать с того момента, как его рука коснулась моего бедра.
— Меня просто бесит, что он тебя игнорирует.
— Это заметно, — Чонгук убирает руки с лица и раскрывает свою искреннюю улыбку, от которой мне становится необычайно легко на душе и сердце. Я заметила за собой, что мне очень хочется видеть его счастливым и в конце концов стать основной причиной этого счастья. Я сама теперь часто испытывала это чувство — чувство радости полноты жизни. И в таких случаях хотелось безудержно смеяться.
Я некоторое время смотрю на него. На то, как он посмеивается, упершись одной рукой в бок, а пальцами другой потирая носовую перегородку, и сама невольно улыбаюсь.
— Чего это ты? — удивлённо спрашивает он, опомнившись. Я делаю шаг навстречу и глажу его по плечу, словно надеясь сохранить эту улыбку на его лице навсегда, — Хэй, ты ответишь? — он крепко обнимает меня, зарываясь носом в волосы. Я прижимаюсь щекой к его груди, ладонью чувствуя размеренный ритм сердца. В нос ударил запах парфюма, и я неосознанно вдохнула глубже.
— Ничего. Просто люблю, когда ты улыбаешься, — Чонгук глухо смеётся, снова пробираясь ладонями под юбку.
— Я тоже люблю, когда ты улыбаешься, — с силой сжимает ягодицу. Точно издевается, — Но только тогда, когда улыбка обращена ко мне, — шепчет мне на ухо, и тут же целует мочку сквозь волосы.
— Я никому больше и не улыбаюсь, — я пытаюсь выбраться из его объятий, но тот лишь сильнее сжимает мое тело крепкими руками и кладёт подбородок мне на голову.
— Я бы так не сказал, звёздочка.
Я утыкаюсь лбом в его грудь и сдавленно смеюсь, чувствуя себя самым умиротворённым человеком на свете.
— Тогда как же ты считаешь?
— Я боюсь, что накажу тебя, если снова заговорю об этом.
