— Потому что… я никогда в жизни не испытывала того, что испытываю с тобой. Ты всего лишь смотришь на меня, а мое тело уже становится неуправляемым, — я снова перехожу на шёпот, словно нас может кто-то услышать, — Сегодня в кладовой… мы же чуть не перешли черту. Я не могла себя остановить и задавала совершенно тупые вопросы, за которые мне сейчас стыдно.
— Тупые вопросы? — переспрашивает Чонгук, не до конца понимая смысл моих слов.
— Я спросила тебя, хотел ли ты… — я замялась и приоткрыла рот, не находя в себе смелости закончить предложение до конца, — Блин, — выругалась я и заёрзала на сиденье.
Ну ты и слабачка, Лиён.
— Хотел ли я взять тебя в кладовой? — его голос стал таким низким и томным, что от его близости мне стало совсем невыносимо. Каждое его слово впилось в меня, как иголки.
Это вогнало меня в краску, и я отвернула голову от его лица, пряча глаза. Зачем он говорит такие вещи, от которых у меня все внутри переворачивается с ног на голову?
— Тебе серьезно стыдно за то, что ты спросила у меня это? Лиён, мне безумно нравится, когда ты говоришь то, что у тебя на уме. И не буду скрывать: я хочу услышать этот вопрос снова, — он кладёт ладонь на мою щеку и разворачивает лицом к себе, заглядывая в глаза, — Сегодня в кладовой… ещё бы чуть чуть, и я бы не смог сдержать себя, но я сделал это, потому что не хотел заниматься с тобой сексом в школьной каморке. Сделал, потому что ты — не такая, как все остальные. Я всё, что угодно совершил бы, лишь бы ты снова оказалась между моих ног с расстёгнутой рубашкой, но только не в этой гребаной кладовой. У меня крыша едет, когда ты рядом.
От удивления приоткрыв рот, я застыла. Этими словами Чонгук только что признался, что он считает меня другой, не похожей на всех остальных так же, как и я его. И испытывает он ко мне то же самое, что и я, и сгорает от чувств, сходит с ума, как это делаю я. Я нравлюсь ему, как и он мне, даже слишком.
Краем замутнённого сознания, я понимала, что никто из нас не делает ничего такого, но у меня уже было настойчивое ощущение, будто мы занимаемся сексом. Возбуждение охватывало все сильнее, и это пьянило меня. Его взгляд погружается глубже, чем это возможно, куда-то слишком далеко. Во мне всё горело, бурлило, придавая смелости. Его пальцы медленно пробрались под меня, хватая за ягодицу и притянули чуть ближе к себе, чтобы жадно впиться в губы. Это был наш первый поцелуй после того, как мы оба признались, что сходим с ума от этих чувств. Наши языки терлись друг об друга, и я краем глаза заметила, как он прикрыл ресницы от удовольствия. Теперь я скользнула пальцами по его шее, а затем зарылась в волосах, взлохматив идеальную причёску. Чонгук ловко пробрался руками под платье и мягко погладил кожу на талии, заставляя меня трепетать от каждого движения ладони.
Так мы целовались ещё долгое время, разогреваясь, но затем страсть заиграла ярче, прогоняя всякие сомнения из сердца, и голова отключилась, уступая руководство неконтролируемым эмоциям. Чон придвинулся ближе, так же зарылся пальцами в мои волосы и притянул ещё ближе к себе. В несколько простых движений, за которыми я не могла больше следить, Чонгук потянул меня к себе, не разрывая поцелуя, и теперь я оседлала его бёдра, вдавливаясь спиной в нижнюю часть руля. Мы находились не просто близко друг к другу: нас разделяла лишь тонкая ткань моего белья и его шорты. Сидеть на нем и чувствовать, как сильно он возбуждён, было невыносимо хорошо и тяжко от того, что я не имела возможности деть льющееся через край напряжение. Тело быстро горело в огне, воздух застрял где то в горле, и я попыталась отстраниться назад настолько, насколько мне позволяло пространство. А позволяло оно катастрофически мало.
Любое мое движение задевало бугорок в штанах Чонгука, и это смущало меня больше всего на свете. Уверенность куда то в страхе убежала из машины, оставляя меня один на один с возбуждением парня. Почувствовав, как я отодвигаюсь, Чонгук тянет меня на себя, больно вцепившись руками в бёдра, и от этого я оказываюсь ещё ближе к его паху, чем прежде. Он разрывает поцелуй и облизывает губы, заглядывая в мои глаза. Смотрит на меня, будто находясь под кайфом, но знаю, что он прекрасно осознаёт, что делает с моим телом. Я нырнула в этот круговорот, отдаваясь ему полностью, всей душой и телом, и в этот момент принадлежала лишь ему. И Чонгук это прекрасно знал, наслаждаясь властью надо мной в полной мере.
— Иди ко мне… — совсем тихо шепчет он. У меня никак не получалось набраться уверенности и поцеловать его снова, а тем более пошевелиться, потому что каждое соприкосновение нашего возбуждения било током все тело, измываясь над ним и прося разрядки, — Ну же… — еле слышно шепчет он и пододвигается ко мне сам, жадно целуя в губы и утопая в чувствах вместе со мной. Наклонив голову, я шире приоткрыла рот и неуверенно скользнула языком по верхней губе, однако Чонгук быстро подхватывает меня и мягко обводит его по кругу, после сталкивая наши губы.
