— Конечно, в курсе, — он кривит губы и поднимает голову, после чего мы сталкиваемся взглядами, которые разве что способны сейчас только бросать друг в друга молнии, — Но возможно ты не знаешь, какой нелёгкий путь она проделала. Осталось совсем немного для того, чтобы Лиён смогла всё это до конца получить. Можно сказать, что она уже на финишной прямой, — он слегка прищуривается и испепеляет меня глазами, словно у них и правда есть такая способность, которую он в состоянии прятать днём, но не может контролировать ночью.
Правильные догадки уже начали постукивать кулаками в черепную коробку, но впускать их и затем думать о том, что случится после этого разговора, хотелось меньше всего.
— Но тут появляешься ты. Как раз на этой финишной прямой.
Его слова больно ударяют в самое уязвимое мое место — место сомнений. Словно он слишком хорошо знает мои слабые точки и с особой точностью целится в них, вызывая ещё большую вину. Я чувствовал себя проигравшим в чрезвычайно важной партии.
— Вы не знаете меня, чтобы такое говорить, — уверенность в моем голосе не убавилась, а лишь наоборот усилилась, будто опровергая все им сказанное и выражая протест.
— Да нет же, Чонгук, наоборот. Я знаю тебя, — он улыбается, но эта улыбка скорее выглядит какой-то неприятной, нежели доброй и успокаивающей. Он выдыхает, прежде чем продолжить, — Я был таким же. Постоянные стычки, переполняющая ярость и никаких серьёзных планов на будущее. Я тоже потратил время на поиски себя. И уверен, что ты также сделаешь это в скором времени. Но всё-таки будет нечестно втягивать Лиён в эти поиски и сбивать её с пути.
В этот момент я проиграл нашу зрительную битву, не выдержав и опустив взгляд вниз, стараясь скрыть своё разочарование.
— Если ты действительно заботишься о ней, то не станешь мешать, — его слова звучат, как чертов приговор. Я понимал, что вполне могу послать его нахер и поступить по-своему, так, как считаю нужным и правильным, руководствуясь только своими чувствами и и невзирая на чье-либо мнение, как это было всегда. Но я также понимал, что мой выбор в его пользу уже был сделан. Прямо сейчас. Хотя знал, что имел право на выбор.
Мужчина постоял передо мной ещё несколько секунд и затем бесшумно спустился по каменной лестнице вниз, исчезая за поворотом и оставляя после себя тянущийся шлейф негативной ауры.
Эти гадкие слова сделали мне настолько больно, что возникло ощущение, будто этот огромный грузовик только что упал на меня сверху меня и превратил в гармошку. Мне не хотелось выглядеть сломленным, но чувство неопределённости клевало мою плоть, как вороны мертвую тушу животного.
Не знаю, как доделал до конца всю работу, но как только я закончил и вышел из здания, направляясь к машине, мой кулак тут же встретился с каменной холодной стеной, вымещая на ней всю подавленную на некоторое время злость, разочарование и боль. Дыхание сбилось и надрывалось, сердцебиение скорее всего так же пыталось ударить стену, судя по тому, с какой силой оно толкалось о грудную клетку. Дышать было сложно, кулак саднил от жесткого соприкосновения с твёрдой поверхностью, но ничего больнее, чем душевная боль, сейчас быть не могло. Она ломала в тысячи раз сильнее физической, лишала контроля над самим собой. Я даже не мог понять от чего так сильно злился. От того, что всё, что он сказал — правда? Ведь он всего лишь смог проговорить вслух мысли, которые я умело от себя отгонял и забывал о них, думая, что имею право быть с Лиён. А теперь я только спрашивал себя, какого хера я решил, что у меня оно всё-таки есть? Что могу, как обычно, потешая своё самолюбие, вставать у неё на пути, мешать ей и косвенно заставлять менять свою жизнь и цели ради меня? Никакого хэппи-энда у нас не было изначально. Точно не у меня с Лиён. Так почему же сейчас мне настолько больно? Настолько, что ненависть прожигает до самого основания сердца, оставляя на нем ожоги и распространяя огонь по всем внутренним органам. Словно меня только что сожгли и волочат по сырой земле по направлению в ад. Туда, где нет Лиён.
Я ненавидел нас обоих и жалел о всех сказанных словах, и о том, что не знал, как функционировать дальше, как поскорее вытравить все мысли и убедить себя в том, что нам не нужно быть вместе ради её же блага и будущего, для которого она вложила свои силы, в то время как я не делал ради этого ничего, чтобы идти с ней вровень.
Даже если я попытаюсь скрыть эти чувства как можно лучше, даже если я больше никогда не скажу что-либо хорошего о Лиён вслух, я всё равно не смогу перестать думать об этом. Это огорчение и сожаление будут следовать за мной по пятам, каждый раз напоминая мне о том, насколько сильно я проебался. Лиён не была очередной моей победой, которую я склонил к похоти, чтобы развлечь себя и занять время. Я не испытывал ни грамма гордости за то, что она привязалась и доверилась кому-то, вроде меня, а я так же безумно привязался к ней
