— Постой, — воскликнул Иосиф с надрывом в голосе. — Повтори, что ты сказал? Когда вы сбили ребёнка на остановке и в каком городе?
— Не мы, а Пётр, — худощавый указал на верзилу. — Он был больным кретином. Он, но не мы!
После этого худощавый не произнёс ни слова, закрыв лицо руками. Милов несколько раз повторил свой вопрос, но тот будто его не слышал.
Совершенно потрясённый признанием наркомана, Милов даже забыл о том, что до сих пор крепко сжимает в своей пятерне ручонку испуганного мальчика. Он повернулся и, по-прежнему держа Егора за руку, медленно направился к выходу, когда в дверном проёме уже второй раз за этот вечер возникла фигура Ивана Холодного.
— Куда это вы направляетесь? — строго спросил он. — Всем оставаться на своих местах! Бросьте молоток, — приказал он Иосифу, направляя на него ствол своего ПМ.
— Вы… не пришелец, — пробормотал Милов, исполняя приказ участкового.
При виде туши двухглавого мутанта лейтенант быстро изменился в лице, но спустя минуту справился с оцепенением и ужасом и, призвав на помощь всё своё самообладание, спросил:
— А это что такое?
— Это? Вы не бывали в Кунст-камере, товарищ лейтенант?
— Это где, в Питере что ли? Нет, никогда.
— Перед вами наглядный образец одной из шуток природы. Думаю, что его использовал для своих целей очень жестокий и опасный маньяк. К сожалению, ему удалось сбежать.
— От правосудия не сбежит, — заявил Холодный, застыв на месте при виде мальчика. — Постойте, а это не Егорка с вами? Нашёлся, сорванец, тебя ведь все обыскались!
Он сделал шаг к кушетке и, указав на холодеющее тело верзилы, спросил:
— Так! Кто это сделал? Кто его убил?
— Вы, — коротко ответил Милов.
Участковый застыл точно в ступоре, не сводя глаз с тела, затем едва слышно проговорил:
— Нет, это невозможно, я не мог!
Милов положил руку ему на плечо и мягко произнёс:
— Лейтенант, вы ничего не помните? Хотя, думаю, и не должны.
— Я помню только… Федю Булыгина, — пробормотал Иван. — Он будто взбесился. Я его вырубил, склонился над ним, чтобы привести в чувство, как вдруг на меня что-то набросилось… что-то жуткое, будто зверь из ночного кошмара.
Он жалобно посмотрел на Милова:
— Это всё, что я помню. Наверно, у меня что-то с психикой.
Внезапно он выхватил из кармана наручники, к удивлению Иосифа, протянув их ему.
— Вот, арестуйте меня!
Милов покачал головой:
— Нет, не могу, лейтенант. Это не в моей компетенции.
— Тогда… отвезите меня в сумасшедший дом.
— Я не психиатр.
— Тогда…
Участковый неожиданно для себя обратил внимание на тощего парня, успевшего тихо отползти подальше от них в угол комнаты. Похоже, у него начиналась ломка, и ушей лейтенанта достигли его сдавленные стоны.
— А это кто?
— Свидетель, — ответил Милов и напомнил о побеге Галуева.
— Молодой мажор на плоскодонке? Что ж, я не удивлён, что он во всём этом замешан. Правда, я искал людей на автофургоне, а не малолитражке. Но тут всё сходится. По пути сюда, в Тихие Сосны…
Иосиф прервал его:
— Лейтенант, мы его упустим!
— Навряд ли, доктор. Я видел у дома автофургон…
Участковый быстро оглядел комнату и указал пальцем на аккумулятор.
Когда они отсоединили провод, погасла и единственная лампочка, погрузив комнату в кромешную тьму, в которой скрылись туша двухглавого мутанта, холодный труп верзилы и содрогающееся в ломке тело худого наркомана.
***
До рассвета оставалось около часа. Установив аккумулятор в капоте автофургона, лейтенант, Милов и мальчик, необычайно обрадованный столь счастливой для него развязкой, отправились в погоню за Галуевым. Участковый мечтал о таком итоге заурядного деревенского следствия уже давно и тоже был в приподнятом настроении.
— Уверен, далеко он не уйдёт, — заверил он своих спутников, крутя баранку фургона. — Отсюда до центральной магистрали ведёт всего одна дорога, как вы оба знаете, конечно. Но ты, Иосиф, не был в наших краях так давно и, наверно, не знаешь, что, съезжая с моста в направлении Тихих Сосен, дорога превращается в непроходимую топь. Это довольно большая лужа грязи, распутица в миниатюре, которая разливается каждый раз именно в это время года вплоть до первых заморозков. Мы зовем её Топляк. Пересечь её на автотранспорте можно, но только не на такой плоскодонке, как у этого… Миши. У всех обитателей Тихих Сосен есть автотранспорт, но это либо «Нивы», либо уазики «Буханки». Иногда тот, кто на «Ниве» помогает «Буханке», если та застрянет, иногда наоборот. Поэтому когда я разговаривал с ним вчера днём, мне показалось странным, что он вообще сюда доехал, минуя Топляк. Сто процентов, его кто-то вытянул из топи, кто-то как минимум на высокой машине, если не на танке. Мне проще, если я еду в Тихие Сосны в это время года, то всегда сажусь на мотоцикл — на нём топь всегда можно объехать. И когда я в первый раз увидел его надраенную до блеска плоскодонку, мне и закралось сомнение насчёт его невинного отдыха на природе.
— И ваше чутьё следователя вас не подвело, товарищ лейтенант, — улыбнулся Милов.
— А ещё наблюдательность.
Иван аккуратно выудил из кармана обмотанный носовым платком, небольшой пистолет Галуева.
— Нашёл его недалеко от крыльца.
