Иосиф с мальчиком выбежали за дверь на улицу и хотя единственной целью Милова в тот момент было под прикрытием темноты сбежать как можно дальше от этого злополучного дома, он застыл на месте при виде удивительной картины. Крыльцо дома было залито светом, исходившим от летательного аппарата Иллус. Галуев стоял, одной рукой прикрывая глаза от этого необычайно ослепительного сияния, а второй простирая в направлении маленького звездолёта, зависшего метрах в десяти над землёй. Блики, исходившие от его индикаторов, мелькали в тёмных стёклах соседних домов.
— Возьми меня с собой! — прокричал пришельцу Галуев. — Я выполнил твоё желание, я сделал всё, как ты хотел! Сдержи обещание, забери меня отсюда!
Он умолк на минуту, словно прислушиваясь, но ни один звук не нарушил тишину, царившую над безжизненной деревней.
— Почему ты молчишь?! — завопил Галуев, в ярости выхватывая пистолет и целясь в летательный аппарат.
Вероятно, маленький пришелец не ответил ему ни вслух, ни с помощью той сверхъестественной способности, которой обладал и сам, и которой мог обучить других. В остервенении Галуев выстрелил в сторону неподвижно парящего корпуса крошечного звездолёта несколько раз, окончательно опустошив магазин пистолета. Видимо, это не нанесло сильного урона космическому кораблю пришельца, но после этого он наконец-то сдвинулся с места, проплыл по воздуху, плавно снизившись и на миг поравнявшись с Миловым. Из-за ослепительного сияния он не мог различить контуры корабля, и прикрыл глаза, когда отчетливо услышал голос пришельца — голос, который мог слышать лишь он один:
— Он слишком мал, чтобы я взял его с собой.
— Слишком мал?! — удивился Иосиф.
— Велик ростом, но мал духом, — ответил пришелец. — Но тебя я бы взял… Ты бы увидел чудеса, которые тебе и не снились.
— Нет, я не могу, — с улыбкой ответил Милов. — Я лучше останусь здесь.
Он ещё крепче сжал ручонку мальчика, который с восторгом взирал на диковинное создание, не понимая, что происходит, но почему-то совершенно бесстрашно воспринимая это как сказку, которую можно созерцать наяву.
— Мне пора, — словно издалека донёсся до Милова голос пришельца, хотя он был ещё рядом. — Прощай!
— Я тебя больше не увижу? — с грустью произнёс Иосиф, но ответа уже не дождался.
Маленький летательный аппарат стремительно взмыл в ночное небо и скрылся в мгновение ока, затерявшись в россыпи искрящихся звезд, высыпавших из-за расступившихся, разогнанных холодным осенним ветром, серых туч.
Словно очнувшись от некоторого забытья, Милов посмотрел на смутно различимую в сгустившемся мраке фигуру Галуева. Он увидел, как тот направился прямо к ним с мальчиком, вытянув перед собой руку и судорожно нажимая на спусковой крючок пистолета — совершенно впустую, потому что в магазине кончились патроны. Наконец осознав, что не может причинить ни малейшего вреда, он отшвырнул пистолет в сторону и попятился назад. Сжав кулаки в порыве нарастающей ярости, Милов бросился за ним, но Галуев успел открыть дверь своей низкой малолитражки, завёл двигатель и отжал газ. По пути он попытался наехать на Иосифа, но тот без особого труда увернулся, и вскоре машина исчезла из виду за пределами деревни.
Переведя дыхание, Милов вернулся к мальчику.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Егор, — слабым голосом ответил ребёнок. — Этот злой дядя… он не вернётся?
— Думаю, что нет, — ответил Иосиф. — Но не отходи от меня ни на шаг.
Милов понимал, что осталось сделать немногое. Они направились обратно в дом. Прежде чем войти, Милов подобрал лежавший на лавочке у крыльца большой молоток, с помощью которого Галуев накануне днём чинил ставни. Они вернулись в ту самую мрачную комнату, в которой оставался ещё один сообщник сбежавшего маньяка. Худощавый парень стоял у кушетки, на которой неподвижно лежал верзила. Он растерянно посмотрел на Милова и, указав на тело, дрожащим голосом проговорил:
— Всё кончено! Он… умер.
— А ты-то кто? — спросил Иосиф, не спуская с худощавого глаз.
— Я Давид.
— Ты мне больше ничего не хочешь сказать, Давид? И лучше начать с того, что это такое? — Милов указал на тушу двухглавой собаки.
Присев на край кушетки, худощавый глубоко вздохнул и сказал:
— Я с ними уже полгода. Они говорили, что этот зверь не из нашего мира, что он направит нас на след ангелов, и те заберут нас с собой. Мы отправимся в дальний межзвёздный путь и поселимся на прекрасной планете… Но зверя надо кормить. Подобно Молоху он питается телами детей…
Худощавый умолк, затем, судорожно сглотнув, спросил:
— Вы доктор?
— Доктор.
— Мне нужна доза, доктор!.. Прошу вас!
— Что, героин? — брезгливо спросил Милов.
Давид кивнул, опустошённо глядя в пол.
— У меня его нет. Тебе давали наркоту, верно?
— Миша классный! Я верил ему, я знаю, что он не врал. Пётр был другим. Когда два месяца назад он сбил ребёнка на остановке, это было ошибкой. Миша сказал, что это против правил. Молоху не нужны напрасные жертвы. И сегодня Молох сохранил жизнь двенадцатому мальчику, потому что настал Судный день…
