— Вначале, осмотреть моего друга, он серьёзно ранен. Ты, конечно, можешь отказаться, но учти, тогда я пристрелю тебя прямо на месте, и твой друг, маленький пришелец, уже не успеет тебя спасти.
Милов понял, что в данный момент лучше не перечить, и они вернулись в дом Галуева, в ту самую мрачную комнату, которую ему хотелось бы как можно скорее забыть. Иосиф огляделся в поисках мальчика и, к своему ужасу, увидел, что двухголовый монстр оттащил его к своей клетке. Тот лежал без сознания прямо напротив дверцы, в то время как мохнатое чудище затаилось рядом, положив обе передние лапы ему на грудь, скаля клыки и угрожающе рыча на присутствующих соучастников всего жуткого действа.
— Что с мальчиком? — спросил Милов.
Галуев бросил на неподвижное тело ребёнка беглый равнодушный взгляд и ответил:
— Вроде ещё жив. А это добрый знак, означающий, что мы наконец-то достигли нашей общей цели. Всем сосункам, кто был в лапах этой удивительной собаки до него, повезло значительно меньше — зверь перегрыз им всем горло в первую же секунду, едва его спустили с цепи.
Иосиф едва не сорвался на Галуева с кулаками. С трудом подавив в себе это рискованное намерение, он закричал:
— Вы — звери! Вы ещё страшнее, чем это нелепое создание природы! Вам не жаль ни его, ни людей. Зачем вы издеваетесь над детьми?
— К чему так много громких слов? — с презрительной усмешкой ответил Миша, поигрывая пистолетом в руке. — Лучше займись делом и в первую очередь осмотри нашего друга.
Он указал на раненого амбала, лежавшего в той же комнате на кушетке под присмотром худощавого парня.
Подойдя ближе, Иосиф склонился над раненым, взяв его за руку, и некоторое время стоял молча, казалось, глядя даже не на него, а чуть выше его побледневшего лица, куда-то в стену. Глаза верзилы были прикрыты, лишь губы слабо бесшумно шевелились, словно он пытался что-то бормотать в бреду, вызванном болевым шоком. Ему успели быстро и неумело наложить повязку на рану, но она не справлялась с обильным кровотечением.
Наконец Милов отвернулся, переведя взгляд на Галуева, и сказал:
— Он очень плох и долго не протянет. Потерял много крови.
— Помогите ему!
— Тут ничего уже нельзя сделать, — со вздохом ответил Иосиф. — Вытащить пулю? У меня нет ни инструментов, ни анестезии, нет даже бинта.
Галуев в ярости взглянул на Милова и сказал:
— Припоминаю наш недавний разговор за бутылкой вина. Кажется, ты что-то говорил о бесчувствии? Так значит, ты бесполезен как врач. Что от тебя толку, зачем ты нам нужен?.. Скажи, кого мне прикончить: эту мелкую заплаканную дрянь, — он указал дулом пистолета на мальчика, — или тебя?
Иосиф скользнул взглядом по бесчувственному телу деревенского мальчишки и тихо ответил:
— Освободите ребёнка. Если тебе нужна моя жизнь… — он умолк, заметив как Галуев с каменным выражением лица быстро направил ствол пистолета на него, и зажмурил глаза.
Он содрогнулся всем телом, когда прозвучало три оглушительных выстрела, слегка пошатнулся, но остался стоять на ногах. Открыв глаза, он увидел Мишу застывшего с дымящимся пистолетом в руке над мальчиком и подмявшей его собакой-мутантом. В деформированном черепе монстра зияли три пулевых отверстия, из которых хлестала кровь, заливая и ребёнка, и дощатый пол. Двухглавая собака была мертва.
Худощавый парень в изумлении таращился на своего предводителя, на лице которого отразилось какое-то безумное наслаждение. В этот момент мальчик зашевелился, приоткрыл глаза и попытался выбраться из-под тяжёлых лап дохлого мутанта. С каким-то остервенением Галуев схватил его левой рукой за шиворот и приподнял над тушей собаки.
— Смотри, маленькая дрянь, — в каком-то исступлении закричал он на ребёнка. — Надеюсь, хоть кто-то оценит, насколько я могу быть милосерден?
Он отшвырнул мальчика в сторону и посмотрел куда-то вверх, туда, где тускло мерцала единственная лампочка.
— Мы заключили сделку! — крикнул он, обращаясь к кому-то невидимому. — Где же ты? Или пришельцы из космоса не исполняют обещаний?
Он стоял с минуту, вперив взгляд в потолок, как вдруг встрепенулся и энергично закивал головой.
— Да, да, я понял, — быстро проговорил он, просияв.
Сунув пистолет за пояс, он прошмыгнул мимо Иосифа. Не обращая внимания на худощавого, застывшего в стороне, словно в ступоре, Милов подбежал к мальчику, потирающему ушибленное при падении колено.
— С тобой всё в порядке? Идти можешь?
Ребёнок кивнул, размазывая слёзы по лицу и, дрожащей рукой указав на тушу мутанта, проговорил:
— Что это?
— Это наш с тобой кошмарный сон. Забудь про него! Пошли быстрее, — Милов взял мальчика за руку, и они направились к выходу из мрачной комнаты.
В тот момент, когда Милов проходил мимо кушетки, раненый амбал внезапно встрепенулся и крепко вцепился ему в рукав куртки. Иосиф попытался избавиться от этой хватки, но раненый держал его со всей силы, глядя на него замутнённым бешеным взором и бормоча что-то нечленораздельное. Выпустив руку ребёнка из своей, Милов сжал её в кулак и со всей силы обрушил на физиономию амбала. Лишь после этого, хватка раненого ослабла, и он снова обмяк на кушетке уже без чувств.
