— Грешники, мы здесь за грехи! — мимо путешественников ползло шестилапое существо с обилием рогов и глаз на вытянутой голове. Передвигалось оно при помощи верхних конечностей, нижние, некогда служившие ногами, безжизненно волочились по земле.
— Я грешил, да, грешил! — клубок из щупалец, в середине которого угадывалось человеческое лицо, катился вслед за монстром.
Из темноты выступила симпатичная молодая женщина. Голый живот топорщился шевелящимися буграми.
— У меня двойня, я скоро рожу!
Вслед за женщиной появилась целая процессия, каждое из существ которой являло умопомрачительную мешанину тел и конечностей, обыкновенно, принадлежащих разным видам.
Синекожий гуманоид возвысился над товарищами.
— Братья!
— Да, братья… — нестройно ответила толпа.
— Сестры!
— Сестры…
— Покайтесь, покайтесь, ибо каждому есть в чем каяться!
— Каяться…
— И тогда, Первый Кто Умер пощадит вас!
— Нас…
Занятые собственными проблемами, на новоприбывших мало кто обратил внимание.
Лишь некий четырехпалый гуманоид, являвший собой помесь человека и гиены, попытался укусить Золота за лодыжку, но после крика последнего, с визгом отбежал от агентов.
В глубине площадки делалось то же самое.
— Ты когда-нибудь слышал об этом месте?
— Нет, — Золот покачал головой.
— Может, планета Призраков, посмотри на этих уродов, они не от мира сего.
— Отстань со своими Призраками! Это сказки! Сколько не путешествовал, я ни одного Призрака не видел. А если кто и видел, все можно объяснить особенностями мира. В каждой вселенной существуют свои, пока необъяснимые явления, в некоторых, они схожи, что и породило легенды о Призраках, неуспокоившихся душах Прыгунов и прочем. Все, хватит об этом! Чтобы больше я не слышал, даже слово «призрак»!
— Не услышишь, но что нам теперь делать? Имейся Камень Перемещения, можно было бы убраться из этого мира, а так…
— Спустимся дальше.
— Куда, вниз?
— Да.
— А смысл?
— Не больше, чем оставаться здесь. Первое правило разведчика — исследуй мир, куда попал.
— Мы не разведчики.
— Придется ими стать.
На нижний ярус вело множество тропинок.
Следующий спуск был короче.
Вновь оказавшись на горизонтальной поверхности, осужденные огляделись.
— Никого, — и снова Дункан высказал очевидное.
Если предыдущая площадка кишела жителями, то здесь, создавалось ощущение, они все вымерли, или хорошо спрятались.
— Какой-то звук, — призывая к тишине, Золот поднял руку.
— Я ничего не слышу… — Трегарт напряг слух.
Шипение, шорох, на пороге слышимости пробивался сквозь далекие крики верхнего яруса.
— Похоже на…
— Смотри, — рука Золота указала вбок. Там, на границе света и темноты шевелилась… сама земля! Серая почва вспучивалась и шипела, подобно кипящей жидкости.
— Что за…
Шевеление приближалось, звуки исходили именно от него.
По-видимому, раса Золота обладала более острым зрением, он первый разобрался в происходящем.
— Змеи!
— Змеи? — не понял Трегарт, однако, когда напарник сказал страшное слово, и его глаза различили длинные тела с маленькими головками на конце, толстые и тонкие, переплетающиеся в смертоносном танце.
— Бежим! — последнее они выкрикнули вдвоем и понеслись по ярусу в поисках путей спасения.
Первый попавшийся проход вел вниз.
— Сюда! — Золот припустил по узкой тропинке. Трегарт не на много отставал от него.
Непродолжительный спуск, снова сменился площадкой.
Запах серы стал нестерпим.
Все пространство усеивали разной величины ямы, в них, рождая дым и запах, сверкала и пузырилась желто-красная субстанция, напоминающая вулканическую лаву.
Третий ярус, как и первый, оказался заселен. Не менее фантастические создания бродили между огненными жерлами.
На глазах у путников, одно из них, оступившись, упало в клокочущее озеро. Миг, и ненасытная лава поглотила живое существо.
Другое, наоборот, добровольно окунув клешнеобразные конечности в огненное пекло, с интересом наблюдало, как они обугливаются.
Несколько ящероподобных аборигенов на огромном вертеле поджаривали собрата, к месту будущего пиршества подтягивались прочие существа.
— Вниз, — то ли спросил, то ли утвердил Дункан.
Золот кивнул.
На этот раз они спускались дольше обычного. Дункану начало казаться — проход ведет вглубь, в недра, в самую сердцевину планеты и все, что их ждет — это расплавленный шар ядра.
Единственное, что обнадеживало — по мере спуска становилось прохладнее.
Дыхание превратилось в пар, предназначенные для теплого Толлана одежды плохо спасали от пониженной температуры.
— Может, вернемся?
Отрицательно мычание Золота больше походило на зубную дробь.
Все имеет конец, оправдывая старинное изречение, их ноги коснулись горизонтальной поверхности.
— Это лед, — констатация очевидного вошла у Дункана в привычку.
— Лед, — голос Золота поглотила гробовая тишина.
Ни крика, ни звука не долетало сюда с вышележащих ярусов.
Серая поверхность блестела от чудом добравшихся до такой глубины лучей солнца.
— Похоже, конец — дно ямы.
