— Рабство на планетах Гильдии. Возьми, так называемые, божьи законы. Не из святых свитков, подними памятки агентов. Примерно двадцать процентов из написанного там будет направлено на улучшение существующего строя и восемьдесят, целых восемьдесят, на упрочение власти Гильдии. «Бог — един, слово Бога — закон! Сказанное им — истина. Слуги Бога — руки его…» — и так далее. Разве народы, сами народы не вправе, не могут, да, натыкаясь на препятствия и набивая шишки, но сами, самостоятельно решать свою судьбу?
— Э-э-э…
Ответа не требовалось.
— Нет! Потому что через время они могут стать конкурентами Гильдии. Вот на это — удержание подчиненных на более низком уровне, сохранение существующего положения вещей, на это, а не на открытие новых земель, изучения многомирья вселенной, и направлены все законы и ресурсы Гильдии. Она жаждет, одержима этим так сильно, что не щадит даже собственных членов, буде те проявят хоть малейшие признаки, тень инакомыслия. Даже Карта, Карта Пути нужна им не для того, чтобы приобщить к путешествиям как можно больше народов, а дабы упрочить свою власть!
— Но вы-то, вы что предлагаете?
— Гильдия называет нас Повстанцами. Если разобраться, за что мы боремся? За то, чтобы сами народы могли определять свою судьбу. Судьбу, согласен, не всегда лучшую, но свободную от каких бы то ни было корректировок, указаний — Гильдии, Повстанцев, навязанных богов, кого бы то ни было. Иными словами — за естественный порядок вещей, освященный сотнями веков и тысячами цивилизаций. И после всего этого мы — Повстанцы. Нет, это они — Гильдия — Повстанцы, ибо создаваемое, созданное ими противоречит любым законам, определяющим существование вселенной — этическим, жизненным, физическим, моральным.
Более того, и это принципиальная позиция — мы считаем, что тайна путешествий между мирами не может, не должна быть прерогативой одной расы, или, какой бы многочисленной она не была, группы. Природа, или Творец, если хочешь, создал вселенную именно такой — многоликой, и кто мы такие, чтобы решать, что хорошо, или чего достойны одни, ущемляя других.
— Это вы загнули. Не все народы созрели для путешествий между вселенными.
— То же самое говорили про межзвездные полеты. А посмотри на мир, любой мир, где они есть? Существует, и ничего, живет, развивается. По сути дела, чем Прыжок отличается от рейса Земля-Марс, не удивляйся, я многое знаю про твою вселенную. Тем, что в первом случае, ты берешь Камень, а во втором — билет. И все? В конце концов, кто знает, может все эти, посещаемые нами, вселенные не что иное, как планеты, земли одного мира, просто удаленные друг от друга на невообразимые расстояния, настолько невообразимые, что даже физические законы претерпевают некоторые изменения. Как бы то ни было, все это — наш дом, наш! Не Гильдии и Повстанцев, а всех, и жильцы, населяющие этот дом, имеют право знать о его устройстве.
— Я и не…
— Ты хотел сказать: «не спорю», — улыбка Канна совпала с утвердительным кивком Дункана. — Трудно спорить. Однако, вместо того, чтобы развиваться, осваивать этот дом, наши ресурсы, наши силы, наши жизни, в конце концов, уходят на такое дело, как — война. Борьба с Гильдией, — Канн посерьезнел. — Впервые за много лет, я бы сказал, впервые с начала повстанческого движения, у нас появился шанс, проблеск надежды, луч в светлое будущее. Возможность свалить колосса Гильдию.
— Вы говорите о Карте Пути, — Дункан почувствовал себя виноватым.
— О ней, — вздохнул Канн.
— Карта потеряна для вас. Она у Гильдии.
— В лапах Гильдии — да, но потеряна… если бы кто-то, кто-то вхожий в Комплекс, кто-то, кому доверяют, кто-то из гильдийцев, принес нам Карту…
Молчание повисло в воздухе. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого имел в виду Повстанец.
— Не ради нас, не против Гильдии, ради тех несчастных, которые прозябают на тысячах планет под пятой полуполицейской организации.
Трегарт ошеломленно моргал глазами.
— Я не могу, да и не… — Дункан хотел сказать: «не хочу», но остановился. Остановился потому что сам, на себе, собственной шкуре испытал всю прелесть освященного Гильдией рабства, «человеколюбивого» отношения не то что к чужим людям, к собственным агентам.
— Сможешь, только ты и сможешь. Кто станет проверять, особо присматриваться к самому добытчику Карты. Герою, почти отдавшему жизнь во имя того, чтобы она попала в нужные руки. Кто заподозрит в намерении украсть вещь того, кто сам, собственноручно принес эту вещь хозяину. Мы сочиним для тебя достаточно правдоподобную легенду, даже разыграем сражение.
— Нет, нет! — предложение было, мало сказать, неожиданно, Дункана словно накрыло куполом. Он не герой, никогда не был и не имеет ни малейшего желания им становиться.
