— Секретарь доложил. Мистер Левицкий сказал, что не знает человека по имени Дункан Трегарт и не примет вас, — в голосе служащего проступили металлические нотки. Конечно, если минутой ранее посетитель мог оказаться не тем, кем видится — обыкновенным бродягой, то теперь, после благословения босса… — Прошу вас! — четырехпалая рука указывала на дверь. Стеклянную, почти невидимую дверь, за которой бушевали ледяные струи — границу того мира и этого, холода, нищеты, случайных заработков, ночлежек и мира тепла, уюта, крыши над головой, будущего.
Покидать этот мир не хотелось. Той же рукой служащий сделал знак. Рядом с Дунканом выросли два охранника. Не тратясь на слова, они молча подхватили его под руки и поволокли к выходу.
— Пустите! Я сам!
По-прежнему храня молчание, один из громил, несильно, без замаха, ударил его под ребра. Почти дружеское предупреждение.
— Я сам… — капли стекали по лицу — насобирались из капюшона.
— Отпустите, — спокойный, слегка насмешливый голос.
Голос подействовал на охранников подобно команде дрессировщика. Мускулистые руки разом разжались, Дункан рухнул на мраморный пол. Размазав капли мокрым рукавом, снизу вверх, он взглянул на спасителя.
Рядом с бледным портье, в дверях зеркального лифта, стоял… Антон Левицкий.
Большой босс широко улыбался.
— Маленькая месть за неделю в элизианской тюрьме.
Большой босс раскрыл дружеские объятия.
— Ну здравствуй, Дункан!
Дорогой костюм, шикарные апартаменты, в руке бокал с вином.
Дункан сделал глоток красной густой жидкости.
Кислятина!
Старое, коллекционное вино для него отдавало уксусом.
Он вернулся, дома, он обеспечен и уверен в завтрашнем дне… Сложно радоваться посту старосты деревни после того, как правил миром. Вкусившему многообразие многомирья тесно в одной, пусть не самой маленькой, пусть не самой худшей вселенной.
Резные широкие двери распахнулись от мощного толчка. Антон Левицкий, как всегда, не вошел, влетел.
— Победа! Абсолютная и безоговорочная! — Антон плюхнулся в кресло, рядом с Дунканом, по лицу блуждала счастливая улыбка. — Стервятники из антимонопольного хотели прижать меня. Меня! Антона Левицкого! Клювы обломали! Что пьешь? Вино? Да, вино, только вино, самое дорогое, самое ценное — дар лоз, напиток небожителей, ниспосланный на землю, как награда. Это дело нужно отпраздновать!
Излучая кипучие потоки энергии, Левицкий кинулся к бару.
— Как с моим допуском? — Дункан сделал очередной глоток, и кислота обожгла горло.
Левицкий замедлил движение.
— Далось тебе это возвращение. Тебя выперли, не забыл, и, как я понял из твоих рассказов, обошлись весьма гуманно. Посмотри на все это, — холеная рука обвела комнату, — на себя — прилично одет, хлещешь вино по десять тысяч за пол литра, другой бы радовался на твоем месте!
— Я не другой!
— А какой? Прошлое все, закрыто, забыто, ушло. Наслаждайся жизнью, тем, что имеешь. Радуйся! Слушай, у меня сейчас дел, вроде, особых нет, давай плюнем на все и махнем на курорт, самый дорогой — Монте Спейс! Слыхал об этой планетенке? Остановимся в шикарных апартаментах, да что там — выкупим весь отель, поиграем в казино, потратим неприлично много денег. Девочки! Какие там девочки! Бельдерийки, Санти, Веганки… у тебя когда-нибудь были веганки?
— Как с моим допуском?
Левицкий вздохнул, нацедил вина, вернулся в кресло.
— Никак! Сейчас получить допуск на посещение Порты не легче, чем… чем… чертовы антиглобалисты! Развонялись, как… что там Порта, отовсюду, буквально отовсюду убирают наши колонии, а ведь некоторые из них имеют более чем столетнюю историю. А о заповедных планетах, подобных Порте и заикаться нечего.
— Дай взятку!
— Давал! Вернее, предлагал, не берут!
— Мало давал!
— Не в этом дело — опасаются люди, кому охота подставлять собственную шею. Погоди. Вот схлынет волна, пойдет на убыль компания, тогда и…
— У меня нет времени! — Дункан со стуком поставил бокал на стол. — Дай мне корабль, я полечу сам!
— И нарвешься на охранные спутники.
— Добудь код, спасателей, универсальный!
— Тебя все равно вычислят.
— Пусть, я буду уже далеко!
— Да что ж тебе неймется-то! Все ему не так! Ну чего, чего тебе надо, чего хочешь? Давай звездолет куплю, самый дорогой, на заказ, будешь путешествовать, по всей галактике, пока не стошнит. Или… планету! Приобрету тебе какую-нибудь планетку, из отсталых. Станешь править дикарями, как бог… хотя нет — антиглобалисты…
— Что говорят в исследовательском центре?
Левицкий махнул рукой.
— А что говорят? Исследуют. Ну нет, нет таких культов, или религий на известных планетах, во всяком случае, пока не открыли.
— Пусть ищут!
— Ищут, ищут — деньги на ветер! Знаешь, после возвращения… оттуда, во мне что-то переменилось. Я жизнь ценить стал! Раньше — деньги, власть, положение — все не в радость. Какие-то проблемы: конкуренты, акции, забастовки… Стоило, стоило пресмыкаться перед Флостерами, побираться в трущобах Элизии, гнить в тюрьме, чтобы теперь — почувствовать жизнь. Жизнь! Во всей красе, каждый день — подарок!
— Зашли исследователей, шпионов на дальние планеты, может там обнаружится культ Гильдии.
Левицкий вздохнул.
