Остаток встречи Стас провел в самом рассеянном состоянии, так что покидая университет, он чувствовал стыд за свое неопределенное поведение. Но ему очень было нужно остаться наедине с собой, что он и сделал, сев в машину на стоянке.
Хриплый голос маршала ясно звучал в его ушах.
– «Акулья гора»!
И это было все, что было так строго засекречено в сообщении маршала Гремина.
В этом была какая-то чудовищная нелепость. Получалось, что учитель Трускальд заложил в память маршала, а тот передал четверым офицерам название детской песенки. Стас никак не мог это принять, и потому раскрытие его ключа не приносило ему радости.
В подавленном состоянии он вернулся домой, стал расследовать новые факты в сети, для чего нашел эту детскую песенку и даже проштудировал ее текст. Песенка эта относилась к детским годам самого маршала, и нести секретную информацию никак не могла. Зачем надо было так строго ее секретить?
Вечерний визит Ланго последовал совсем некстати, потому что Стас понимал, что должен сказать ему о своем нечаянном открытии, но испугался и смолчал. Ланго был как всегда предельно вежлив и обходителен, но в его поведении тоже чувствовалось напряжение, и Стас с нетерпением ждал, когда они останутся наедине.
Когда наконец Ланго удалось отправить Агату по какому-то делу, Стас спросил прямо:
– Что случилось, Ланго?
– Что произошло в Африке? – спросил тот.
– Да ничего серьезного, – отвечал Стас. – Местные религиозные разборки. Кстати, основой распри является легенда о рептилиде, который принял крещение!
Ланго посмотрел на него внимательно.
– Вы полагаете, это Трускальд?
– Я не строю предположений, – сказал Стас. – Но все идет к этому. Представьте, они боготворят его тапочки и четки.
– Четки?
– Молитвенные бусы, – пояснил Стас. – Во всяком случае, напряжение в районе только растет. Странно, что вы не вмешиваетесь!
– А мы должны вмешаться?
– Но вы же сами рассказывали, что это оскорбление вашей культурной базы!
– И как по-вашему, мы должны вмешаться?
– Я не знаю, – пожал плечами Стас. – Но если это для вас оскорбление, то ваша реакция должна была бы быть резкой и адекватной. А вы позволили этой легенде не только возникнуть, но и окрепнуть. Разве вы не чувствуете в этом проблемы?
Ланго поднялся, и прошел по комнате к широкому окну.
– Я вам скажу, что сказано в хрониках, – сказал он, глядя в окно. – Там утверждается, что Земля была обнаружена розыскной экспедицией лет сто я лишним назад.
– Все-таки, сто с лишним лет! – обрадовался Стас.
– Учитель Трускальд руководил всей системой розыска, но показания Земли его чем-то привлекли. Он перебрался сюда и провел здесь три десятка лет. Первые контакты были организованы под его руководством. Потом начались переговоры на Луне, в ходе которых он скончался. Тот могильный постамент, который стоит на Луне, является только памятником, а его тело было отправлено на Болото и похоронено согласно нашим обрядам.
– Но вы сами говорили, что там лежит тело рептилида!
– Эта мумия входит в комплекс памятника, – отвечал Ланго.
– Как это? – стал даже откинулся на спинку кресла. – Они убили кого-то из рептилидов, чтобы таким образом оставить память учителю.
– Это не рептилид, – сказал Ланго. – Это крокодил из Африки. Кажется, именно земные делегаты на переговорах настояли на этом.
Стас кивнул.
– Что за хроники вы сейчас цитируете?
– Хроники Предвестника, – сказал Ланго. – Жизнь каждого Предвестника фиксируется чуть ли не каждодневно. Конечно, это информация совершено закрытая, но мне удалось ей воспользоваться благодаря разрешению Цингали. И теперь я с ужасом думаю, как отреагирует Цингали когда узнает, что я рылся в архиве Предвестников.
– Это запрещено?
– Это строжайше запрещено, – вздохнул Ланго. – Но я должен был знать правду.
– И вы уверены, что это правда?
– Там не может быть неправды, – покачал головой Ланго. – Это архив Предвестников!
– И представьте себе, что он на самом деле принял крещение, – сказал Стас. – Он таким образом открыл путь рептилидам в земную культуру. Как должны были отреагировать на это ваши высшие руководители?
Ланго засопел, едва не фыркая.
– Вы считаете, что они могли солгать?
– Если они начали войну вопреки мнению Трускальда, то они были обязаны солгать, – уверено сказал Стас. – Теперь они подкинули эту ложь вам, зная, что вы примете это на веру. Им не нужен путь Трускальда, Ланго! И это понятно, потому что жертвовать приходится слишком многим. Ну а вы сами, что вы об этом думаете?
– Я не знаю, – жалобно отвечал Ланго.
Тут, как водится, вернулась Агата, и вечер продолжался в русле светской вечеринки. Но когда Ланго ушел, Агата ухватила Стаса за руку.
– Что происходит? – спросила она. – Он сам не свой!
– А, по-моему, все нормально, – отвечал Стас.
