– До песчинки, – сказал Десконье. – Мы эту мумию располосовали по всем направлениям. Ничего!..
Он вздохнул, и опять потянулся к фляжке.
– А песенка откуда?
– Песенку мы тоже пропустили через все мыслимые фильтры, – усмехнулся Десконье. – Искали смысл даже в тексте, хотя сама песенка была написана задолго до нашествия рептилидов. Разбирали ноты, переводили ее на все языки… Ничего!
Стас покачал головой.
– Но я ясно слышал голос маршала, он произнес это четко и ясно: «Акулья гора»!
– Значит вы второй, кто это услышал, – усмехнулся Десконье. – Первым был доктор Хаустов. Правда с ним решили не останавливаться, и он умер уже во время пыток.
Стас поднял голову.
– Вы участвовали в этом?
– Вы мне еще обвинение предъявите, – хмыкнул Десконье. – Вы думаете, вы один пойдет на завтрак Цингали? Боюсь, в качестве десерта там буду и я.
– Но может кто-то из близких помощников Трускальда мог бы прояснить, что он имел в виду?
– Наверное, мог бы, – согласился Десконье. – Но их всех так быстро ликвидировали, что слова не дали сказать.
– Кто?
– Бдительные почитатели памяти Трускальда, – отвечал Десконье. – Цингали был в их числе. Он тогда был еще на вторых ролях, но уже старался выбраться.
– А вы где тогда были?
– Я вообще к этой истории не причастен, – сказал Десконье. – Я включился в дело уже в ходе войны, под руководством маршала. Но когда тот рассказал мне, что нам светит в случае овладения Веритианом, я сразу же перешел на его сторону.
– Вы воевали против своих?
– Поди разбери, кто там свои, кто – чужие? Если хотите знать, мы воевали серьезно, вспомните хотя бы диверсию против орбитальной базы! Рептилиды были в панике! Но маршал знал об исчезновении Веритиана, и потому ничего не боялся. Если честно, можно сказать, что раса рептилидов уже на финише своей истории. Без Веритиана они просто не выживут. Но об этом знают только несколько высших фенцеров, ну еще может Хануиль.
– Я слышал, они протянут еще лет двести.
– Что такое двести лет для цивилизации? Мгновение.
Он опять отпил глоток своего напитка.
– Собственно, чего мы радуемся, – сказал он. – Мы-то сгинем еще раньше. Уверен, что у старика Цингали уже заготовлен список жертв.
– Он грозил перебить всю мою семью, – вспомнил Стас.
– И он это сделает, – кивнул Десконье. – Эти рептилиды совсем без чувства юмора.
– Что мне делать?
Он покосился на Стаса удивленно.
– Что делать? Да ничего не делать! Жизнь, это борьба, и в этой борьбе кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает. Стал бы я раскрывать вам всю подноготную, если бы не ужас наступающего конца. А ведь я был уверен, что именно вы, последний из четверки маршала, обязательно дадите нам шанс!
– Извините, – буркнул Стас.
Десконье фыркнул, быстро закручивая пробку фляжки.
– Действительно клюет, – сказал он весело.
Он вытянул удочку, и на крючке оказалась мелкая рыбешка.
– Ну вот, стоило стараться, – генерал бросил удочку на берег. – А смотрите, как все сходится! Вы говорили, у вас клюет, и в результате вышел пшик. Как и здесь!
Диана подошла к ним, заметив:
– Вы тут не заболтались? Мне страшно представить, что подумает Ванда о нашем здесь пребывании!
– Мы закончили, – сказал Десконье.
– Надеюсь, встреча была конструктивной?
– Предельно конструктивной, – кивнул насмешливо Десконье. – Наш лейтенант нашел способ быстрой самореализации.
Диана вопросительно повернулась к Стасу.
– Что это значит?
– Генерал шутит, – сказал Стас. – Но мы нашли общий язык, и согласовали наши позиции.
– Мне придется докладывать руководству, – сказала Диана. – Хотелось бы какие-нибудь наметки.
– Скажи, все было замечательно, – мрачно сказал Десконье.
Диана подошла к нему ближе.
– Анри, ты выглядишь покойником, – сказала она. – Он не оправдал твоих надежд, да?
– Вроде того, – сказал Стас.
– Ладно, – сказал Десконье. – Заканчиваем любезности. Мне приятно, ребята, что именно вы провожаете меня. Если бы в мире было побольше таких друзей, я бы ни за что не стал бы…
– Не стал бы – что? – спросила Диана строго.
– Не стал бы участвовать в наших Новогодних вечеринках, – сказал он с натянутой улыбкой. – На них рептилиды угощают нас мясом поверженных врагов. Это такая мерзость…
– Что за гадости ты выдумываешь? – скривилась Диана.
– Все, – сказал Десконье. – Напишешь в докладе, что я был в депрессии. На Новый год они наметили сожрать меня.
– Я не буду про это писать, – сказала Диана решительно. – А ты просто пьян.
Десконье только махнул ей рукой.
– Пошли, – сказал Стас.
Диана помялась, но склонила голову и пошла за Стасом.
– Я еще никогда не видела его таким, – сказала она.
– Дела обстоят неважно, – сказал Стас. – Не бери в голову.
Десконье проводил их взглядом, достал свою фляжку, открутил пробку и стал выливать свой напиток на траву под ногами.
Возвращались они в самом игривом настроении, потому что Агата с Вандой были уверены, что Стас пал под чарами Дианы. У самого Стаса настроения спорить не было, и он угрюмо молчал, зато Диана взялась подыгрывать им, томно вздыхая и позволяя себе самые двусмысленные намеки. Особенно радостно реагировала на это Ванда.
Когда Диану завезли домой, Стас взмолился:
