– А кто же тогда это сделал? И куда делся саккх? – Кхур-Дар требовательно смотрел во тьму под плащом.
– Не знаю. Скорее всего, он мертв. Я перестал чувствовать его душу. Нити разорваны. Его нет. Может быть, торл спустился сверху, разбил клетку и вырвал саккха. А воину твоему оторвал голову.
– Куда же делась голова Кадакара? – возмущенно выкрикнул один из воинов Уварра. – И крови саккха нет! Мы видели кровь саккха раньше! Такой тут нет!
– Я не знаю! Может быть, торл унес тела! И голову тоже, – хола был явно взволнован.
– И вылез по отвесной стене? – Кхур-Дар ткнул рукой вверх. – Стены отвесны, а выход в двадцати ростах вверху. Или в ста шагах там, – он махнул рукой в сторону выхода, – торл стал, как куга, и проскочил между ног воинов?
Колдун помолчал.
– Мне нужно вернуться к моему фургону. Там я смогу сказать больше, – с этими словами он повернулся и невозмутимо пошел к выходу.
Черный маг спокойно и уверенно шел по лагерю тороков, за ним на некотором отдалении шла толпа воинов. Они негромко переговаривались, проклиная чужака-хола. Уварр молчал, разрываемый желанием закричать в лицо Кхур-Дару: «Я же говорил!» Но пока этого делать было нельзя. Пока нельзя. Маг дошел до шатра вождя, и остановился, поджидая его.
– Дальше я пойду сам. Не следует торокам приближаться к магии.
– Нам не нужны твои грязные секреты, хола. Иди, твори свою темную магию. Мы ждем тебя тут, в шатре. Иди, и принеси мне ответы!
Хола все так же невозмутимо развернулся и пошел к своей повозке, стоящей в отдалении от всех ниже по склону.
Черный маг хола умер мгновенно. Никто не заметил бесшумную тень.
– Вы чувствуете? Чувствуете?
– Что?
– Веревки! Будто ослабли! Трите их о камни!
– Получается! Они трутся! Получается! Трите, трите!
– Тихо! Не радуйтесь раньше времени!
– Куда?! Стоять! – Надар схватил какого-то раба за обрывок веревки на шее. – Стоять! Не выходи из расщелины! Там смерть!
Несчастный, почувствовав свободу, побежал в темноту:
– Они ушли, они все ушли. Я свободен! – шлепки его босых ног по камню затихали вдали.
– Верьте мне! Стойте! Я не выпущу вас. Илата, помоги мне, – Надар растопырил руки и ноги, не позволяя пленникам сбежать. В глубине тесной щели послышалась возня и удары.
– Здесь нет места!
– Нас слишком много тут!
– Мы еле стоим!
– Нам уже дышать нечем!
– Хотите жить, стойте! – заорал Надар.
И вдруг тишину разорвал крик, полный боли и ужаса.
Матово-черная молния выстрелила из-за камней. Ряды зубов сомкнулись на голове воина. Хруст. Тело еще стоит, а молния бьет следующего. Зубастая треугольная голова на длинной шее пробивает грудь торока, который пытается выхватить из-за спины топор, вырывает его сердце, сжирая еще трепещущий комок на глазах у жертвы. Хвост с бритвенно-острым наконечником хлещет по горлу третьего. Черная тварь выворачивается, словно не имеет костей, и впивается в бок фонтанирующего кровью несчастного, чтобы попробовать вкус его плоти. Воин роняет топор, трогает свою грудь, и рука его проваливается в глубокую дыру. Тишину разрывает крик, полный боли и ужаса.
