Отрицательно трясу головой.
– Не хочешь. – Констатирует он. – Ну, это-то понятно. Что же мне с тобой делать.
И, видя что я порываюсь что-то сказать, делает жест рукой:
– Молчи уже, наговорил ты тут….
Ещё какое-то время проходит в тишине, нарушаемой только шагами Тода. Наконец он принимает какое-то решение и усаживается на своё место.
– Ладно. С учётом твоего очередного, – он вздыхает, – раскаянья и принимая во внимание твои предыдущие заслуги, я дам тебе шанс реабилитироваться.
Он чем-то щелкает и на стене напротив меня загорается проекция карты Галактики.
– Смотри и запоминай. Дело в следующем….
Если вам кто-то скажет, что рубка дальнего разведчика комфортное место – плюньте ему в глаза. Я третий час сидел в крохотной кабинке Даймондбека, пытаясь понять за что именно брат Тод решил столь изощрённым способом проявить своё неудовольствие. Ну пошалил малость – так оштрафуй. Поклоны там отбивать заставь или псалмы в хоре петь сутками – это бы я понял. Но часами сидеть в этом гробике – это превосходило все мыслимые границы. Не знаю, может кабины других скаутов этой модели и были попросторнее, но в том, что был выделен мне под эту миссию места свободного не было. От слова совсем.
Всё свободное пространство было занято дополнительными охладителями и модулями дополнительного бронирования.
Когда брат Тод протянул мне лист с характеристиками корабля для данной миссии мне стало грустно с первого взгляда.
– А щит где?
– Бронёй оттанцуешь!
– Так тут стандартный, лёгкий сплав! Меня распилят моментом!
– А ты не подставляйся, этот скаут весьма манёвренный.
– Оружие где? Эти две пукалки пульсовые – это и всё?
– Мы тебя не воевать шлём.
Со слов Тода задание было простое. Мне всего-то следовало скрытно прибыть в систему Dvorsi, на станцию Чернуха и там найти агента Инквизиции. Он должен передать мне информацию о системе, куда прибудет секретный курьер – прибыть в точку рандеву, подобрать один конт и вернуться назад – в Komadheny. Всё просто, да?
Сложности начинались при разборе деталей. Прежде всего агент был художником и специализировался на древне Земной живописи, а конкретно – на малых голландцах. Там вся станция была помешана на этой живописи. Постоянно проходили вернисажи, творческие вечера и прочая богемная суета. Сказать, что я не разбираюсь в живописи – это ничего не сказать.
Я так прямо и заявил Тоду – мол не по мне это. Как я найду вашего художника среди толп других таких же?
– Я всё что знаю про их стили – так это если морда на фото, эээ… на картине – это портрет. А если там еда навалена – это натюрморт. А эти – маленькие что – он карликов рисует? Голландских? Обкуренные карлики?
– Ну это же просто, – поморщившись от моей необразованности пояснил он. – Они как большие, но меньше. Ты про Рембрандта слыхал?
– Это пианист вроде был?
– Ты точно школу заканчивал? – Поинтересовался Тод и дождавшись моего утвердительного кивка продолжил: – Короче. Ищешь того, кто на вернисаже морские виды рисует. Или каналы. Ещё проще – вода и лодки рыбачьи.
– Понял. Рыбачка Соня, шаланды с контрабасом, да? Я ж не совсем тупой.
Он только вздохнул и вывел на экран несколько картин. Море, лодки, домики. Без карликов – я даже поближе подошёл, нет их там.
– Вот. Такие же ищи. Как найдёшь – выбирай любую и торгуйся. Художник не уступит. Ты тогда спросишь – мол сколько за холст, без рамы. Он расстроится – дескать только в сборе. Ты требуй только холст. Тогда он тебе даст скидку. Сумму скидки раздели напополам – это будет дистанция до системы, где тебя курьер встретит. Ясно?
Киваю:
– А с картиной-то что делать?
Тод отмахнулся:
– Себе оставь. На память.
Снова киваю, тоже дело – в каюте Анаконды повешу – как раз рядом с мишенью для дартса, а то рядом уже всю обшивку разодрал.
– Денег дадите? – Спрашиваю.
– На что?
– Как на что? – Начинаю загибать пальцы. – Топливо, мелкий ремонт, картину опять же мне что – за свои покупать?
– Ну ты нахал! У тебя полторы сотни лямов на счету! За свои справишься. Не обеднеешь. В грех алчности впал?
– Ни разу. За свои, так за свои.
На этом и расстались.
Неприятности начались едва я вывалился из сверхскоростного режима около станции.
– Алё, Чернуха, прошу добро на посадку.
– Минуточку, – быстро ответил мне приятным женским голосом диспетчер:
– Вы не могли бы зависнуть в вашей точке на пяток минут?
– Чего ради?
– Ваш корабль очень хорошо гармонирует на фоне планеты. Такое освещение удачное. Я сейчас, быстро, только набросок сделаю.
– Да сфоткай по быстрому и посадку давай!
– Это не правильно! Фотография… это… это….
Невежливо и грубо прерываю её возмущение:
– Площадка какая?!
– Следуйте на 27, она наиболее гармонирует с вашим кораблём. – В её голосе явно проступает обида. Ну и пофиг.
Паркуюсь, жду пока корабль опустится в ангар и выхожу. На площадке меня встречает бригадир посадочной команды – его комбез покрыт разноцветными пятнами.
– Стойте, стойте! – Он активно замахал руками, едва я сделал пару шагов с трапа. Замер. Что такое? Утечка?
– Отлично! Я сейчас этюд набросаю! Скаут на фоне двойной звезды.
– Чего? Куда кинешь? – Но на всякий случай стою неподвижно.
