– Этюд. В мягко сиреневых полутонах. Вы сесть можете?
Чёрт! Я должен был догадаться – это же станция художников! Тут все на этой теме повёрнуты!
Подхожу к нему, не обращая внимания на его протестующие вопли.
– Так! Мне полный бак стандарта. ТО тоже стандартное.
Бригадир разводит руками.
– Ни как не могу.
– Почему?!
– Ну как вы не понимаете! – Он красивым жестом заламывает руки. – Стандарт он лазоревый.
– И что?
– А ваш корпус – лимонный.
– И что?
– Как Что? – Он театрально хватается за голову. – Это же вопиющий диссонанс!
Уффф… больные они тут все что ли? Подношу кулак в перчатке к его носу.
– Мужик! – покачиваю кулаком перед его лицом, – если ты сейчас же не заправишь и не проведёшь штатное ТО, то я этот дисно… днисо…, тьфу. Короче – яйца вырву! Понял?
– Фи! Хам! – Он отходит от меня и начинает раздавать команды своей команде, опасливо поглядывая на меня через плечо.
Делаю себе пометку проверить всё лично перед отлётом – с этих станется. Зальют вместо кислорода хлор и скажут – так красивее. Творцы, мля.
Поднимаюсь на жилой обод – там, если верить скаченному плану станции, место постоянно действующего Вернисажа, где – если судить опять же по путеводителю, можно купить произведения любых стилей и направлений, пройти экспресс обучение по всему творческому – от рисования карандашом до высекания скульптур из камня. Даже целый каталог натурщиц прилагался – его я изучил особо внимательно, некоторые экземпляры были весьма и весьма.
Едва я вышел из лифта, как все без исключения органы чувств были подвергнуты атаке. Оглушительно ревела музыка – не, я люблю классику, но не так же громко. Во все стороны били цветные лучи, формируя на прозрачной части обода сложные узоры, в воздухе витал запах духов, ацетона и пряностей и сквозь эти волны временами проступал явственный запах травки.
Впереди колыхалось и переливалось людское море – все куда-то шли, брели, сидели на палубе. Кто-то с кем-то дрался – наверное по их мнению дрался – один тип держал другого за лацкан пиджака и мерно отвешивал второму – здоровому бородатому мужику, пощёчины, что-то попутно объясняя окружившим их людям. Что характерно: жертва даже не делала попыток дать сдачи – просто сносила удары и рыдала.
Стоило мне сделать пару шагов как в меня вцепилась какая-то девица в обтягивающем, как вторая кожа, трико.
– Вам надо это увидеть, пойдёмте! – Она потянула меня куда-то вглубь толпы.
– Куда? Чего?
– Не спорьте! – Она тащила меня с натиском среднего буксира. – Мэтр Вольд де Маар даёт урок натурной биографики.
– Чего даёт?
Она резко отпустила меня и развернулась ко мне передом.
– Я вам нравлюсь?
Окидываю её взглядом – фигурка что надо, да и мордашка ничего… киваю.
– Это меня Мэтр разрисовал!
Чего?! Приглядываюсь – да она же голая! Совсем! Не верю своим глазам и провожу пальцем по ней, случайно, исключительно случайно – по груди. На её теле остаётся полоска чистой кожи а на пальце – след краски.
– Ой, ну что вы наделали! Придётся просить Мэтра исправить. Пойдёмте – она вновь хватает меня за руку и тянет к стене.
У стены сооружено нечто вроде подиума. На нём стоит голая девка, которую обмазывает испачканными в краске руками какой-то полуголый мужик.
– Вот! – он отходит в сторону, – а теперь мы добавим немного ванильного ноктюрна к получившейся композиции, что подчеркнёт насыщенность образа.
Он вытирает руки о свой голый торс и зачерпывает горсть краски из стоящего рядом ведра. Одного из вёдер – их там несколько.
Приглядываюсь – что-то знакомое угадывается в этом художнике. Очень сложно разобрать – он весь покрыт краской, лицо, торс, короткие шорты и даже ноги – всё пестрит пятнами различных цветов. Мэтр тем временем продолжает обмазывать девицу.
– Ах, волшебство творчества… это так прекрасно, – щебечет приведшая меня девчонка и протискивается в первые ряды, щедро оставляя следы краски на столпившихся вокруг.
– И последний штрих! – Мэтр распрямляется и залезает босой ногой в очередное ведро.
– А ну-ка повернись, – командует он девице и та поворачивается к нему филейной частью.
Шлёп! – он отвешивает ей пинок, формируя на её подтянутой попке отпечаток ступни.
– Всё мирское – тлен! – Провозглашает Мэтр, начиная мыть руки в отдельно стоящем ведре. – Суета сует и тлен. И быстротечно! – Он наклоняется на ведром и смывает краску с лица: – А посему жить нам должно….
Я перестаю его слушать, так как узнаю Вольдемара. На всякий случай кручу головой, но ни Урфина, ни Йоса или Пуффа рядом не видно.
– Привет, Вольд! – Кричу ему, размахивая рукой над головой, чтобы привлечь его внимание.
Стоящие рядом – наверное ученики, начинают недовольно шикать на меня – мол не дело прерывать лекцию Мэтра, но мне на них пофиг.
– Узнаёшь? Или забыл?
Вольд поднимает голову и какое-то время смотрит на меня непонимающим взглядом.
– Эээээ… ты? Здесь? Как? – Но тут же совладает с собой и провозглашает на всю окружающую подиум толпу: – Друзья мои! Велик космос, но он не преграда для истинного творчества и творцов! Давний мой друг и последователь почтил нас свои присутствием!
