Если же он не начнет действовать быстро, то окажется в еще более серьезной опасности, а Ларк лишится жизни. Кинсолвинг дотронулся до дверной рамы, и панель бесшумно отошла в сторону. Ларк была привязана к дальней стене единственной лентой, обвязанной вокруг ее талии и прикрепленной к стене. Ее голубые глаза расширились, когда она увидела Бартона, но ему не пришлось убеждать ее хранить молчание. Она понимала, что единственная ее надежда на спасение зависит от него.
— Но, директор, — сказала она слишком громко, — зачем вы это делаете? Я ничего не знаю. Мой папочка будет крайне недоволен вами, Межзвездными Материалами!
— Мне очень жаль, моя дорогая, — ответил Лью. — Но даже ваш отец не сможет разрешить вашу проблему. Где ваш сообщник? Где Кинсолвинг?
Кинсолвинг не дал этому человеку честного шанса. Он сложил обе руки в двойном кулаке и ударил как можно сильнее. От удара в затылок Лью повалился вперед вниз лицом. Он простонал, дернулся, потом затих.
— Ты его убил? — спросила Ларк.
— Не думаю. Как это открывается? — Бартон поискал, как удалить ленту. Только приемник для карточки выглядел многообещающе.
— Вот это. Они использовали карточку. Тот, с директором Гумбольтом. Камерон.
Стальная лента плотно прижимала Ларк к стене. Ничего, кроме металлического резака, не могло освободить Ларк. Или карточки Камерона.
— А здесь нет ничего такого, — сказал Кинсолвинг, вытаскивая пустую карточку. Он сунул ее в щель. Послышалось легкое лязганье, и Ларк Версаль освободилась.
— Спасибо, Бартон, дорогой, Я знала, что ты придешь. Вообще-то было очень забавно. Но директор Лью действительно свел меня с ума. Как он посмел меня заковать?
— Пошли, — заторопил Кинсолвинг.
У него было дурное предчувствие из-за того, что он воспользовался этой секретной карточкой. Из-за остальных карточек наверняка поднималась тревога, которая настораживала Камерона. И из-за этой может быть то же самое. Эта карточка может привлечь даже больше внимание, чем все остальные.
— Куда мы идем?
— К личному лифту директоров, — ответил Кинсолвинг.
Что-то встревожило старшего инспектора как раз перед тем, как они свернули за угол по дороге к лифту. Он затолкал Ларк в какой-то кабинет и положил руку ей на губы. Она недолго сопротивлялась, потом успокоилась, обвив вокруг него руки и положив голову ему на плечо. Он оставил расстояние в палец шириной между дверью и косяком, чтобы наблюдать за холлом. Камерон с роботом-охотником бесшумно проскользнули мимо. Кинсолвинг сосчитал до десяти, потом просунул в щель еще два пальца и приоткрыл дверь. Камерон только что свернул за угол. Бартон сделал Ларк знак, чтобы она поторапливалась. Они пошли к директорскому лифту. И снова Кинсолвинг осмелился воспользоваться секретной карточкой — в последний раз. Если прибегнуть к ней еще раз, это может оказаться слишком большим риском. Дверь отворилась, и приятный голос спросил:
— Этаж?
— Вестибюль, — ответил Кинсолвинг.
— Благодарю вас, сэр.
Лифт плавно заскользил к вестибюлю. Когда дверцы отворялись, Кинсолвинг опасался самого худшего, но никакой взвод службы безопасности не устремился к ним, как коршуны на падаль. Если можно было заметить здесь хоть что-то примечательное, так это то, что вестибюль казался опустевшим.
— Это так захватывающе, — промурлыкала Ларк. — Такое было волнующее приключение — спасать тебя из этого идиотского инопланетного мира. — И Ларк крепко поцеловала Кинсолвинга.
— На это нет времени. Мы должны уехать, убраться с Гаммы Терциус-4. Камерон и остальные будут нас выслеживать. И на этот раз не окажутся столь деликатны, если тебя схватят.
— Я и вправду на них ужасно рассердилась, — сказала Ларк. — Директор Лью вел себя так грубо. И должна заметить, что та темноволосая женщина — она даже хорошенькая в своем роде, если быть любителем такого типа, — она меня оскорбляла. Вообрази только!
— Виллалобос? — спросил Кинсолвинг. Он видел директора только на церемонии открытия праздника.
— Да, она самая.
— Они заперли вестибюль, — неожиданно заметил Кинсолвинг. — Иначе бы стражники патрулировали повсюду.
Его страхи в точности сбылись.
— Извините, сэр, выход запрещен, — объявил механический голос— Разрешается только для класса четыре и выше.
— Я принадлежу к классу пять, — объяснил Кинсолвинг. — Старший инспектор.
Кинсолвинг вставил свою идентификационную карточку в щель приемника. Он ждал, что разразится сигнал тревоги, но дверной замок открылся.
— Пошли, — он вытащил Ларк вслед за собой, взял свою карточку, но знал, что скоро пользы от нее не будет. Камерон пока что не знает о том, что на УПК ему дали дубликат. Но скоро узнает. За каждой украденной карточкой теперь будут следить, и не важно, сколько раз Рани и все остальные увертывались и убегали, пытаясь выиграть «игру», которую устроил для них Кинсолвинг.
— Куда мы идем? — спросила Ларк.
Бартон остановился и поглядел вверх, на усыпанный звездами купол атмосферы над городом.
— Не знаю, — ответил он.
Кажется, теперь путь к отступлению отрезан. До сих пор ему все удавалось, но удача отвернулась от него.
