Не подавая никакого вида, Каверс с удовольствием размышлял о растущем разочаровании коммандера. Внешне оно, впрочем, никак не проявлялось; Редер по-прежнему был сама кротость и невинность.
— А что там с грейфером? — после секундного молчание поинтересовался Каверс.
— С грейфером, сэр? Это который на тележке?
— Это который для буксировки «Провинции Квебек» использовался. Вы мне об этом расскажите. Обычная практика торговцев в подобной ситуации — отцепить грейфер и дать деру. Нет смысла рисковать другим кораблем ради того, который уже не спасти… если только где-то поблизости какого-нибудь психа с молотком не окажется.
Питер неловко кашлянул. Итак, его заложили. Очевидно, капитан Бетаб и капитан Роджер Каверс были в чертовски славных отношениях. Впрочем, прикажи Каверс напрямую, Питеру пришлось бы во всем сознаться. Даже если бы это означало неминуемую отставку. Но пока что он этого не сделал. А значит, можно было и дальше кругами ходить.
— Должно быть, кожух механизма не до конца закрылся или еще какое-то микроскопическое повреждение случилось. Так, во всяком случае, инженер «Африки» все это оценил. Мне именно так сказали. — Редер в одно и то же время пытался выглядеть и незаинтересованно, и профессионально, и невинно.
«А он молодчина, — думал Каверс. — Может, просто приказать ему всю правду выложить? Но я, по-моему, и так уже знаю, в чем там дело было. Кроме того, тогда мне придется как-то со всем этим разбираться, а никаких благ для «Непобедимого» я здесь не вижу». Благо «Непобедимого» шло у него на первом месте. В конце концов, он просил, чтобы ему дали кого-то умного, независимого, принципиального и отважного. «Как же я могу жаловаться, что именно такого и получил?» — спросил себя капитан. Даже если принципы Редера становились несколько эластичными, когда речь шла об отстаивании того, что он считал благом более высокого порядка. «Быть может, — прикинул Каверс, — не следовало тогда «независимого» просить?»
Положив подбородок на ладонь и теребя нижнюю губу указательным пальцем, капитан изучал своего нового бортинженера. «Нет, все было верно, — подумал он. — Это не линкор. «Непобедимый» не будет действовать как часть флота или даже атакующей флотилии. Мы будем сами по себе».
— Не желаете ли немного перекусить, коммандер? — наконец предложил он.
— Так точно, сэр, — отозвался Питер, несколько удивленный. Очевидно, капитан уже что-то насчет него решил. «И это несмотря на то, что про мое маленькое приключение с пиратами ему все рассказали, — подумал он. — Интересно, почему Каверс мою откровенную диверсию так запросто игнорирует?»
Капитан нажал кнопку на столе, и из внутренней двери вышел его личный адъютант.
— Что вы предпочитаете, коммандер? — спросил Каверс. — Чай? Кофе?
— Лучше кофе, сэр. Благодарю вас.
Капитан кивнул адъютанту, а затем начал обсуждать с Редером его биографию. Задавал вопросы, отпускал комментарии, расспрашивал про общих знакомых из офицеров.
Вскоре кофе прибыл, и когда адъютант ушел, Каверс откинулся на спинку кресла, потягивая роскошный напиток и поверх чашки изучая Редера.
Наконец он спросил:
— Скажите, коммандер, вы не задумывались, почему вас выбрали для данного конкретного назначения?
«Вот и каверзы начались, — подумал Питер. — Прекрати! — тут же приказал он себе. — : Если не закончишь эту игру с капитанской фамилией — со всякими там «каверзными» проблемами, — рано или поздно это наружу выскочит. А хороший капитан вряд ли такой юмор оценит».
— Так точно, сэр, задумывался, — ответил он после того, как сделал глоток. — Уверен, были и другие кандидаты.
— Да, действительно, — согласился Каверс. — Люди старше вас по званию и куда более опытные. — И с такими фундаментальными проблемами в личных делах, что капитану даже на одной палубе с ними находиться не хотелось. В душе он был убежден в том, что вовсе не из-за срочности ему предложили такой откровенный список мазил. Но затем подвернулся сравнительно молодой и неопытный Редер. С превосходными служебными характеристиками и блестящим послужным списком. Возможный риск в данном случае, говоря откровенно, особенно большим не казался. — Но вот ведь в чем дело, — продолжил капитан, подаваясь вперед. — Ситуация здесь очень специфическая. И она потребовала специфического кандидата.
«Интересно, почему я вдруг пожалел, что меня не отвергли?» — спросил себя Редер.
— Ваш предшественник, — продолжил Каверс, — имел десятилетний опыт работы в качестве бортинженера. Он к нам с «Мерлина» поступил.
— Превосходный корабль, — осведомленно заметил Редер, чувствуя, что от него ожидается какая-то реплика.
— Да, корабль действительно превосходный. И коммандер Окакура был первоклассным офицером. Знающим, искренне преданным своей работе и в разумных пределах осторожным. Вот почему я нахожу его гибель столь необъяснимой. Он был не из тех, кто допускает элементарные ошибки.
