Питер с горестным вздохом положил себе на поднос хлебный сухарик. Еще ему перепала маленькая сосиска в тесте, а также чайная ложка яичницы, которую он сумел наскрести с горячей сковороды. «Надо было пораньше прийти, — грустно подумал он. — Разумно было предположить, что все зверски проголодались. И очень сомнительно, что меня удостоят хоть капли сочувствия, если я пожалуюсь».
Он присел рядом с квартирмейстером, который посмотрел на его тарелку и самодовольно ухмыльнулся.
— Вообще-то я хотел и это забрать, но потом решил хоть что-нибудь вам оставить.
— А знаете, Ларкин, — начал Питер, неотрывно глядя на три сочных котлеты на тарелке квартирмейстера, — после поста много есть вредно. Вот был у меня один знакомый, так он, царствие ему небесное…
— Уберите ваши бесстыжие глаза от моей тарелки, Редер! — прорычал Ларкин, отодвигая свой поднос подальше от Питера. — У вас последние двое суток было и первое, и второе, и пятое, и десятое. Теперь настала пора всем взять свое.
Тогда Питер посмотрел через стол на Ашли Люрман, которая поверх горы омлета ответила ему взглядом голодной волчицы, защищающей своего детеныша.
— У меня для вас те же пожелания, — процедила молодая женщина, — только в двойном размере.
— Доброе утро, лейтенант, — любезно поздоровался Редер. Она лишь испустила какое-то кошачье шипение и снова обратила все свое внимание на омлет.
— Бросьте, ребята, да не собираюсь я прямо у вас с тарелок еду забирать! — широко раскрыв невинные глаза, воскликнул Питер. «Зато на ленч я приду первым», — подумал он. Это не должно было стать проблемой, поскольку большинству офицеров «Непобедимого» предстоял напряженный день, тогда как Редеру требовалось только следить за всеми остальными и поддерживать свои «спиды» в идеальной готовности.
Двухдневный Транзит доставил их на главный полигон Содружества. Сегодня оружию «Непобедимого» впервые предстояло выстрелить по-настоящему, а учитывая необычайно высокие темпы поломки большей части оборудования, напряжение в кают-компании висело такое, что даже челюстями тяжело было шевелить.
«Хотя, — подумал Редер, скорбно наблюдая за работающими челюстями других офицеров, — лично мне ими и шевелить особенно незачем».
— Ну как, — бодро поинтересовался он, — все готовы?
— Как никогда, — лаконично отозвался Оджи Скиннер, даже не нарушая ритма работы своих челюстей.
— Тебе легко говорить, — с ухмылкой заметил Труон Ле. — Для тебя все самое сложное уже позади, — добавил он, имея в виду их высокоскоростной круиз по системе Антареса и транзитный прыжок к полигону. — Сегодня для тактической группы будет работенка.
Оджи погрозил начальнику тактической группы вилкой.
— Инженерам всегда работа найдется. Правда, Редер?
— Истинная правда, Скиннер.
— Если я когда-нибудь скажу, что моя работа закончена, — продолжил главный механик в адрес Труона Ле, — это будет значить, что я в отставку ухожу.
— Согласен, — с улыбкой отозвался Труон Ле.
— Порой мне кажется, этот парень откуда-то из другого измерения прибыл, — качая блондинистой головой, прошептал Редеру Ларкин. — То есть, я, по-моему, тоже своему делу предан, но я иногда могу встать из-за стола и сказать: все, рабочий день закончен.
— Ну да, — негромко согласился Редер. — Но «Непобедимый» не окажется в опасности, если вы моржовые бобы забудете заказать.
— Хотел бы я с вами согласиться. Но если вы когда-нибудь с разочарованным фанатом моржовых бобов столкнетесь, — тут Ларкин выразительно развел руками, — будет такая бойня, что даже не описать.
— Я пошел, — сказал Труон Ле, вставая. — Всем удачи.
— Удачи, — дружно отозвались все. Один за другим они стали заканчивать свой сверхплотный завтрак и расходиться по рабочим местам. Наконец в кают-компании остались только Редер и Ларкин.
— Я чувствую себя виноватым, — сказал Ларкин. — Самая тяжелая часть моей работы уже закончена.
Он имел в виду титанические усилия по заказу и хранению многих тысяч предметов, требовавшихся для жизни и работы на корабле таких размеров, как «Непобедимый». Не считая боевой ситуации, их распределение происходило почти автоматически.
— А моя работа до завтра реально не начнется, — отозвался Редер. — Но нам обоим надо быть наготове.
Квартирмейстер иронически хмыкнул.
— Да уж. Никогда не знаешь, что Старику потребуется. Представить себе не могу, чтобы он даже в разгаре сражения аварийный инвентарь запрашивал.
— Служба у нас такая, — обтекаемо отозвался Редер. Затем он искоса глянул на квартирмейстера. — Я так понимаю, моржовые бобы у нас все-таки есть.
— У нас есть не просто моржовые бобы, — сказал Ларкин, вставая, — у нас есть новые, улучшенные, самонаводящиеся моржовые бобы с лазерным прицелом. Если такой боб рванет, все мокаки сразу на колени падут!
— Надо полагать, это наше спасительное оружие? — в деланном ужасе спросил Питер, прижимая к груди салфетку.
Ларкин с серьезностью посмотрел ему в глаза.
— Кто знает, что Старик еще мог запросить.
— Боже мой, — произнес Редер и залпом допил остатки кофе. — Тогда я, пожалуй, рад, что я на нашей стороне.
