— Чушь какая-то. Я тебя знать не знаю, — презрительно отозвался Флит. — Присылают сюда какого-то дуболома, который одну тарабарщину бормочет, и думают, что я на это куплюсь. Вы что, совсем за идиота меня держите?
Агент достал пачку сигарет и зажигалку. Положив их на столик, он сделал замысловатый жест.
Брови Флита мигом подскочили. Он ответил жестом еще более затейливым и получил надлежащий отклик.
— Будь я проклят, — пробормотал Флит. «Это тебе гарантировано», — подумал агент.
— Как вы сюда проникли? — изумленно поинтересовался агент. — И какого дьявола вам здесь нужно?
— Мне нужно только, чтобы вы знали, что мы по-прежнему печемся о вашем благополучии, — сказал агент. — В данный момент мы, очевидно, ничем помочь вам не можем, но будьте уверены — долго томиться в лапах содругов мы вам не позволим. Мы считаем ваши услуги слишком ценными, чтобы портить наши отношения.
Флит с довольным видом отвалился к стене.
— Так вы меня отсюда вызволите? — спросил он.
— Безусловно, мы не допустим, чтобы один из наших важнейших союзников гнил у содругов в тюрьме, — заверил его мокак и взглянул на часы. — Сейчас я должен идти. Может статься, мы больше не увидимся. Но помните, я буду за вами присматривать.
— Нечего за мной присматривать, — раздраженно огрызнулся Флит. — За мной тут и так куча народу присматривает. Вызволите меня отсюда. — Его маленькие глазки сузились. — Или мои люди заставят вас, Толкователей, пожалеть о том, что вы вообще на свет родились.
— Поверьте, мы все сожалеем о том, что родились, — ласково отозвался мокак. — Низвергнуться из царства духа в царство плоти — великое наказание. — «Кто знает, — подумал он, — быть может, он прислушается и в конечном итоге поймет».
— Нечего меня всякой бредятиной потчевать, — презрительно рявкнул Флит. — Лучше сделайте так, чтобы я здесь не парился!
— Непременно. У ваших людей не будет повода для недовольства. А теперь я должен идти. — И агент привел свои слова в действие, аккуратно прикрывая за собой дверь.
Флит буквально прыгнул к пачке в высшей степени нелегальных сигарет, которую мокак оставил на столике. Он уже много дней не курил, и тяга была почти неуправляемой. Закурив сигарету, он сделал глубокую затяжку, с наслаждением ощущая, как горячий дым заполняет легкие. «Ах, какой кайф! — радостно подумал Флит. — Эти чертовы содруги последнюю пачку у меня реквизировали, а эти вонючие мокаки на своей драгоценной базе тоже курить не давали. Даже в моей паршивой комнатенке». Тут Флит замер и взглянул на сигаретную пачку у себя в руке. «Дым какой-то не такой», — подумал он.
Воротила преступного мира попытался выдохнуть — и не смог. Тогда он стал скрести ногтями глотку и бить себя в грудь, но тщетно. Немота волной покалывания распространялась по его телу, и Флит упал на колени. Он уже не мог даже руки поднять. От страшного удушья лицо его напряглось, а глаза выпучились.
«Помогите! — подумал Флит, но выговорить этого уже не смог. — Помо… гите…»
Один из самых опасных криминальных тузов Содружества упал ничком, несколько секунд подергался, а потом застыл. Глаза его были широко распахнуты, губы густо покраснели, и лишь тонкая струйка крови вытекла из раскрытого рта.
Дверь щелкнула, и мокакский лазутчик вошел. Проверив у Флита пульс и не найдя его, он забрал сигареты с зажигалкой и вышел. Дверь при этом он намеренно оставил распахнутой.
— Ты проститутка.
«Едва ли, — подумала Синтия. — На этом корыте ни с кем не переспать, даже если сама деньги заплатишь». Допрос был совершенно бесполезен. Не считая времени ожидания, она здесь уже почти час мучилась, а эти мокакские инженеры только тем и занимались, что ее половую жизнь критиковали. «Если б она у меня была», — с тоской подумала девушка.
— Пустая трата времени, — наконец заключила она. — Понятия не имею, зачем меня попросили с вами переговорить. Нам следовало знать, что вы все равно ничего дельного не поведаете.
— Тебе, блудница, мы очень много дельного можем поведать, — сказал самый главный мокакский инженер. — Но у тебя нет ушей это услышать.
— Это точно, — согласилась Синтия. — Я не так сексуально озабочена.
Челюсти инженеров мгновенно отпали, а глаза выпучились. Они вдруг на выводок совят стали похожи. Девушка едва от смеха удержалась.
— Всего хорошего, господа, — попрощалась она. Затем она встала и молча вышла из кабинета, а Канси держался позади.
Дальше по коридору была открытая дверь, и Синтия невольно туда заглянула. Она никогда не могла просто так мимо открытой двери пройти. Там лежало тело.
Девушка действовала без раздумья. Она мгновенно подлетела к лежащему мужчине, хотя по жуткому выражению его лица сразу поняла, что сделать тут уже ничего нельзя.
— Он мертв, — сказала она, оглядываясь на своего охранника. Канси уже обращался к кому-то по наручному интеркому.
Синтия услышала, как кто-то в ответ говорит: «Оставайтесь там и ничего не трогайте».
«Вот это номер, — подумала она. — Похоже, я никогда на главную палубу не вернусь».
Бут ворвался в дверь, грубо отталкивая беднягу Канси в сторону.
