— Нет! — воскликнула Синтия еще раньше, чем почувствовала боль. С жуткой неотвратимостью трап сломал мелкие кости ее запястья, и она закричала от шока, падая на колени. Самым худшим во всем этом показалось ей то, что больно не было — по крайней мере, в начале. Она почувствовала, как ломается кость, даже это услышала, ощутила, как натягиваются и рвутся мышцы и сухожилия. Трап наглухо захлопнулся, обрезая остатки плоти, которые держали ее в вертикальном положении, и Синтия без чувств распростерлась на палубе. Кровь била из обрубка ее запястья как из перебитого гидравлического шланга.
Все произошло так стремительно, что никто даже толком понять ничего не успел. Вообще-то трапы так быстро не поднимались.
Редер метнулся к ней, и один взгляд на кровь, струящуюся по борту «спида», все ему рассказал. Прямо на бегу он выхватил свой ремень. Затем он затянул его у нее на руке, используя как жгут.
— Голдберга сюда! — заорал он. — Живо!
Синтия очнулась в темноте, тишине и медицинском запахе лазарета. Она подняла веки, которые почему-то показались ей очень тяжелыми, и вздохнула.
— Вот вы и проснулись, — сказал низкий голос возле нее. Роббинс удивленно вздрогнула и повернула голову. Ей улыбался Падди Кейси. — Как вы, милая?
— Мм, — произнесла она, затем облизнула губы и попыталась снова. — Вы должны звать меня лейтенант, — велела ему Роббинс стараясь выглядеть холодно и неприступно.
— Как вы, милый лейтенант? — повиновался Падди.
Как Синтия ни пыталась, улыбки она сдержать не смогла. А затем она кое-что вспомнила. Рука казалась слишком тяжела на подъем. Тогда она повернула голову и посмотрела. Культя была в повязке, но она различала контуры дооперационного блока нервной регенерации. Этот блок должен был заботиться о том, чтобы нервы ее запястья оставались функциональными и восприимчивыми, а также блокировать болевые импульсы. Без него такая синтетическая рука, как у коммандера Редера, была бы невозможна.
Глаза ее наполнились слезами. Тогда Синтия их закрыла, силясь взять себя в руки, но рыдания все-таки поднялись из ее груди и вырвались наружу. Падди мигом присел к ней на койку. Огромными лапищами он взял ее за плечи, а потом нежно погладил по волосам.
— Как славно поплакать, — сказал новоирландец. — Сейчас для вас самое то. Поплачьте, милая. — Он уронил поцелуй на ее макушку. — Вот и хорошо.
Синтия так удивилась, что даже перестала рыдать и вместо этого заикала. Затем она шмыгнула носом и жалобно произнесла:
— Вы не должны…
— Милый лейтенант, — тут же исправился Падди. Ослабив хватку, он широко ей улыбнулся. — Буря была, но недолгая, — добавил он.
Синтия сперва растерялась, затем взяла себя в руки.
— Не последняя, надо думать, — сказала она, отстраняясь. Тогда Падди встал с койки и сел рядом на стул. — Что вы здесь делаете, старшина?
— Падди, — поправил он.
— Старшина Падди, — с легким намеком на улыбку сказала Синтия.
Кейси ухмыльнулся.
— Вы потрясающая женщина, лейтенант. Я здесь вот почему. Просто мне показалось, вам сейчас может захотеться, чтобы рядом был друг.
Она какое-то время его поразглядывала. Полные надежды голубые глаза, кудрявые рыжие волосы, курносый нос, заразительная улыбка и… какой же он все-таки огромный!
— Да, — сказала Синтия. — Мне и правда этого хочется.
— У меня уже создается впечатление, будто наш диверсант сам желает, чтобы его поймали, — сказал Редер капитану. — Лейтенант Роббинс была его лучшей защитой. Пока все думали, что она диверсантка, он мог гораздо свободнее свои делишки обделывать.
Каверс сжал губы и сложил руки домиком.
— Кое-кто сможет вам возразить, что мокаки — фанатики, способные практически на все. — Он внимательно оглядел Редера; неделя в регенерационных резервуарах прекрасно позаботилась о радиационном заражении. Теперь он всего лишь выглядел лет на десять старше, чем ему полагалось, но это должно было скоро пройти.
— Калечить себя без необходимости и тем самым устраняться от возложенных на тебя обязанностей, сэр, никакой не фанатизм, а предельная глупость, — мрачно заметил Редер. — И я совершенно убежден, что если бы шпион знал о механизме открывания дверцы трапа, этот механизм тоже бы не работал. Нет, просто наш приятель все кровожаднее.
Каверс подался вперед.
— Похоже, вы знаете, кто это, — медленно заключил он. — Или так вам, по крайней мере, кажется.
Редер кивнул.
— Когда Синтия окончательно вышла из-под подозрения, осталась только одна персона. Но поймать эту персону с поличным будет непросто.
— И все-таки у вас есть план, — предположил капитан.
— Так точно, сэр. Проблема должна быть в ведомстве квартирмейстера. Мои люди слишком пристально друг за другом наблюдают; никто ни на секунду наедине ни с одной деталью не остается. А если и остается, то эту деталь потом берут на инспекцию. Следовательно, мои люди этих деталей не ломали.
— Так проблема с дефектными запчастями решена? — спросил Каверс, удивленно приподнимая брови.
— Сэр, уже довольно долгое время нам ни одной не попадалось.
