Справедливости ради, поведение Адольфа было не столь уж необычным для большинства пилотов «спидов». В моменты предельной откровенности и уединения Редер мог признаться себе, что в его летной карьере бывали времена, когда он и сам вел себя ничуть не лучше.
В конце концов, кто мог избежать понимания того, что основным назначением авианосца являлось носить, причем как раз «спиды»? А что такое был «спид» без его пилота? Следовательно, задачей авианосца и нескольких тысяч членов его команды было обслуживать и всячески поддерживать пилота «спида». Что автоматически делало всех пилотов «спидов», независимо от их ранга, принцами этого государства.
Вопрос теперь заключался в том, был ли Адольф Гивенс высокомерней других пилотов?
«Да, — решил Редер, припоминая отношение Гивенса не только к Синтии Роббинс, но в определенной степени и к нему самому. — По части высокомерия он за красной чертой. Пожалуй, именно такие самодовольные болваны и отвратили Сару Джеймс от всех пилотов «спидов» вообще». Тут Питер почувствовал в отношении лейтенанта прилив возмущения, который, впервые за время их знакомства, Гивенс не заслужил. Насчет «спидов» существовала одна поговорка — мол, для того, чтобы на них летать, требовалось страдать синдромом типа «не тронь, а то пукну».
«С другой стороны, этот парень летает едва ли не лучше всех, кого я в своей жизни видел», — подумал Редер, неловко ерзая в кресле.
Тут Гивенс опустил взгляд впервые с тех пор, как вошел в кабинет. Питеру вдруг пришло в голову, что лейтенант считал само собой разумеющимся, что его предложение будет принять немедленно, причем с предельной благодарностью, и внутренне улыбнулся.
— Садитесь, лейтенант, — предложил он, указывая на стул.
Гивенс так и сделал, и в лице у него внезапно появилось нечто, громче всяких слов указывающее на его изумление. Он посмотрел на коммандера яркими зеленовато-карими глазами, которые, не сомневался Редер, с легкостью и без малейших угрызений совести разбили немало женских сердец от «Онтарио» до Лунобазы.
— Прошу вас объясниться, лейтенант, — сказал Редер, подаваясь вперед и сцепив над столом ладони.
Гивенс недоуменно заморгал, открыл рот, тут же его закрыл, затем явно постарался взять себя в руки и заговорил.
— Прошел слух, сэр, что вы направляетесь на задание. Слух, что это важное задание, сэр. Я, сэр, хотел бы с вами отправиться.
«Интересно, сколько «сэров» уже было с тех пор, как он сюда вошел?» — задумался Редер, вспоминая Падди.
— А что именно вы слышали об этом… гм, задании? И от кого вы о нем слышали? — Тут в голове у Редера словно бы что-то щелкнуло. — Может, вы о нем во «Вселенских ведомостях» прочли?
— Никак нет, сэр. — Гивенс заколебался. — Я даже толком ничего и не слышал. Я так предположил.
Когда после этого признания лейтенант сделал паузу, Редер помрачнел. «Не заставляй меня снова требовать объяснений, Гивенс, — подумал он, — иначе можешь про все забыть».
— Я увидел, как десантный генерал Скарагоглу делает вам знак и приглашает зайти к нему в кабинет, — заторопился Гивенс, очевидно, ощущая нетерпение Питера. — Я так прикинул, что-то такое назревает, и решил присоединиться.
— Почему? — Питер выдержал пристальный взгляд лейтенанта, а затем глаза Гивенса ненадолго ушли вбок, пока он обдумывал ответ.
— Я, сэр… насколько я знаю, сэр, задания этого десантного генерала — кратчайший путь к наградам.
Редер искренне удивился. И не смог этого скрыть.
— А насколько я знаю, это кратчайший путь к сообщению типа «Адмиралтейство с прискорбием вас извещает». Неужели, лейтенант, награды так много для вас значат?
— Они много значат для моей семьи, сэр, — твердо сказал Гивенс.
«Надо бы посмотреть, что у лейтенанта за семья», — подумал Питер. У его семьи было совсем другое к этому отношению. Отец сказал ему после ранения, что ему было бы приятнее знать, что с ним все хорошо, чем видеть его с орденскими планками и ворохом благодарностей. Он серьезно об этом говорил. Но что, если родичи Редера все-таки хотели видеть его сплошь в регалиях?
— Скажите, лейтенант, а вы еще кому-то об этом так называемом задании упоминали?
— Никак нет, сэр, — с легкой улыбкой ответил Гивенс. — Я хотел стоять первым в ряду добровольцев.
— Хорошо, не распространяйтесь об этом, — предостерег его Редер. — Если подобное задание поступит, ваше имя будет включено в рассмотрение, — пообещал он ему.
— Благодарю вас, сэр! — воскликнул Гивенс, вставая. Затем он отдал честь.
Редер ответил ему, уселся и кивнул.
— Вы свободны, — сказал он.
— Благодарю вас, сэр, — повторил лейтенант, теперь уже улыбаясь.
Развернувшись «кругом», Гивенс промаршировал к двери так стремительно, что ему пришлось с неловкостью подождать, пока она откроется. Он явно был убежден, что добился своего, и так же явно озабочен тем, как бы поскорее отсюда выбраться, пока не будет принято другое решение.
