Тогда Каверс подтянул кресло поближе к столу и принялся делать более подробные заметки по поводу тех рапортов, что представили ему старшие офицеры. В ближайшие дни жизнь на «Непобедимом» должна была в буквальном смысле забить ключом.
— Войдите, — откликнулся Каверс на дверной звонок.
— Добрый вечер, — входя, сказала Ван Чунь-мэй.
Капитан улыбнулся старпому и протянул руку. Ван положила в его ладонь набор дискет, а затем, повинуясь его жесту, села на стул рядом со столом. Положив дискеты на столешницу, Каверс ненадолго вернулся к своему чтиву. Стол здесь, в его личных апартаментах, был меньше по размеру, чем в кабинете, но вид имел еще более деловой и использовался не менее часто.
— Думаю, вы скоро обнаружите, что каждый борется за то, чтобы быть информированным настолько, насколько это вообще в данных обстоятельствах возможно, — сказала Ван Чунь-мэй, когда Каверс наконец обратил на нее взгляд.
Капитан улыбнулся.
— Сегодня вечером, Ван, вы просто непостижимы, — сказал он.
Женщина слегка вздрогнула, но улыбнулась в ответ. Затем опять устроилась подождать. Если ее ожидал инструктаж, Каверс наверняка в скором времени должен был к ней обратиться.
— Нас посылают на задание в пространство мокаков, — наконец сообщил капитан.
Ван наклонила голову.
— Разумеется, — отозвалась она. Куда их еще могли бы послать? И для какой другой задачи существует «Непобедимый»? — Но что-то в этом задании, сэр, вас явно тревожит.
Каверс медленно кивнул.
— Наша легенда такова, что мы должны попытаться перехватить пиратский корабль, груженый добром для мокаков. А в действительности мы отправляемся туда затем, чтобы сбросить шесть «спидов» для партизанских действий в отношении вражеских грузоперевозок.
— Понимаю, — сказала Ван и не слукавила. «Что ж, — подумала она, — это фирменный знак Паука. Отважно. Рискованно. Необычно. И самоубийственно». Ван Чунь-мэй провела языком по пересохшим губам. — Мы должны будем за ними вернуться?
— Да. Но очень многое может пойти наперекосяк. Мы будем крейсировать в другой зоне, высматривая пиратов, нелегальные грузоперевозки или мокаков. А «спиды» тем временем будут сами по себе. Это означает, что если по какой-то причине мы не сможем за ними вернуться…
— И совсем никакой поддержки? — спросила Ван. Хотя это скорее было утверждение, нежели вопрос.
— Имея в виду, что это один из проектов Скарагоглу, я не могу на это ответить, — мрачно проговорил Каверс.
— Однако, имея в виду, что это один из проектов Скарагоглу, логично будет предположить, что ответ отрицательный. — Тут Ван Чунь-мэй уловила едва заметную перемену выражения лица Каверса. В конце концов, хорошему старпому полагалось читать мысли капитана… — Тогда нам следует позаботиться о том, чтобы ничто не пошло наперекосяк, — сказала она.
Каверс улыбнулся.
— В самом деле — почему я об этом не подумал?
Их глаза встретились.
«Вот только в операциях военного времени что-то по определению порой идет наперекосяк», — одновременно подумали оба.
— Что ж, генерал Скарагоглу был прав… Коммандера Редера ни в коем случае нельзя было приговаривать к кабинетной работе на Земле.
Каверс кивнул, «И, разумеется, — подумал он, — Скарагоглу вполне мог решить, что раз Редер так и так обречен, он может хотя бы пропасть с пользой и под музыку. А если он не просто везуч, а по-настоящему гениален, он найдет какой-нибудь способ уцелеть… и принести пользу где-то еще, позднее».
— Жестокая проверка на прочность, — пробормотал Каверс.
— Несчастный малый, — отозвалась Ван Чунь-мэй.
— Коммандер? — В голосе главного старшины ар-Рашида, донесшемся из динамика, чувствовалась непривычная сухость.
Редер, который вовсю работал над прочисткой своих мозгов посредством складывания кубика-головоломки, отозвался:
— Что у вас, старшина?
— Сэр, прошу прощения, вы бы на главную палубу не подошли? Мы… у нас тут какая-то очень необычная поставка. Я убежден, что это ошибка, но моему слову не верят.
— Уже иду. — Редер отложил кубик и направился к двери.
«Мне следовало предупредить ар-Рашида, доставку чего нам придется ожидать», — подумал он. В его списке была масса всякой всячины, которая должна была стать полным сюрпризом для старшины. Но Питер не рассчитывал, что грузы начнут прибывать так скоро. «Работа со Скарагоглу и впрямь имеет свои преимущества, — с улыбкой признал он. — Наверное, в Главнокомандовании все так и происходит: ты щелкаешь пальцами — и все у тебя уже есть. Вместо «вопросов», «уточнений» и «глубоких сожалений» ты получаешь реальные вещи».
Выйдя в гулкую полость главной палубы, Питер сделал глубокий вдох. Запах механизмов, смазки, горючего и горелого пластика радовал его не меньше аромата цветов после весеннего дождя. Кроме того, он казался куда более привычным и знакомым — это был запах его ремесла. Питер шел от стоянки к стоянке туда, где его должен был ждать старшина, бросая взгляды влево-вправо на «спиды», которые, сверкая в ярком свете, грациозно над ним возвышались.
Однако в конце пути он начал хмуриться. Возле последних двух «спидов», похоже, было меньше техников, чем полагалось.
