– Ребята! Не побоюсь слова – коллеги! Все мы пережили тяжелый стресс… А процедура совместного распития алкогольных напитков, как известно, снимает напряжение лучше всяких психологов. К тому же полезна в плане конспирации. Даже если о нашем секретнейшем совещании прознают враждебные силы, вряд ли кто заподозрит, что вы мои агенты. Решат, что Беклемишев, меркантильный старый лис, коварно подпоил мальчишей-плохишей. Зачем? Да чтобы под пьяную лавочку выведать некую Военную Тайну. Плохиши, без сомнения, выложили бы все и всяческие секреты вероломному собутыльнику на блюдечке с голубой каемочкой! Если бы имели о чем-то таком хоть малейшее понятие. А так… Просидели битый час, накачиваясь пивом, оплаченным из скудного полицейского жалованья. Тупо поглазели, будто новорожденные телята на волшебную вещь газонокосилку. Послушали, как перед ними распинается старый седой человек. И разошлись, оставшись каждый при своих заблуждениях…
Не давая Беклемишеву перейти к рассуждениям о Добре, Зле, или, не дай Боги, к воистину животрепещущей теме – "скудном жалованьи полицейского", Вася поднял руку:
– Антон Петрович! Не беспокойтесь, за пиво мы непременно отдадим. Вот разыщем грабителей, отберем клад, получим премию – и сразу отдадим. Я вот что спросить хотел… Вам доктора со "Скорой…" ничего для меня не передавали? Просто пока я дрых, из кармана пропала одна штучка. Безделушка такая в виде блестящей пластинки клинышком, с фигурными вырезами. Не "лопатник" с баксами, конечно, но все равно жалко. Как-никак историческая реликвия. К тому же вещь памятная. Мы ее с Димоном в старом вороньем гнезде нашли, а потом эта фиговина нам даже пригодилась. Мы ей открыли дверь в Хранилище…
– Передавали! Конечно, передавали! – успокоил друга господин лейтенант. – Только не артефакт, а плесневелый бутер с сыром. Который выпал у тебя или твоего бой-френда из кармана, да и закатился под лавку. И пока его не нашли, до того пропитал миазмами "неотложку", что там теперь пахнет чем угодно, только не стерильностью. Врачиха, старая ехидна, такую физиономию скорчила! Как будто ей в буфете говняную муху в пирожке подсунули… А видел бы ты, с каким гонором она распорядилась, чтобы олухи-санитары упаковали эту "вкусняшечку" в банку для анализов и вручили мне лично в руки. Типа, как важнейшую улику на экспертизу. Вот же язва очкастая! Наверное, хотела, чтобы криминалисты взяли из вещдоков биты и отлупили меня как сидорову козу за такой "подарочек"… А больше, Васятка, ничего не передавали… Разве что на словах, которые уместны для бомжа из теплотрассы, но дама с высшим медицинским образованием не должна знать в принципе. Впрочем, покопаться у тебя в штанах, – сказал господин лейтенант, нарочито смакуя двусмысленность фразы, – мог кто угодно. Хоть из залетных, хоть из местных, народу там ошивалось порядочно – кто же откажется лишний раз посмотреть на "противных", так сказать, в процессе…
– Мне, Антон Петрович, ваши намеки странные типа "противные", "в обнимочку с бой-френдом", "покопаться в штанах", категорически не нравятся, – перебил господина лейтенанта Вася. – Огорчаюсь я сильно, когда мне, юркому натуралисту… в смысле – ярому натуралу, такое говорят. У нас в деревне за такое оскорбление сразу в рыло, а по сезону могут лопатой или вилами оху… отоварить. А если стерпишь, промолчишь – значит, точно из этих. Тут уж держись! Бабки на лавочках передерутся, подбирая тебе жениха из соседней деревни. А в сельпо даже чекушки в долг не дадут…
– В самом деле? – деланно удивился Беклемишев. – Как-то мне, Василий, не особо верится… Радугой клянешься?
Щеки друга залились краской, а до боли знакомое сопение не предвещало ничего хорошего.
Господин лейтенант, видимо, осознал, что перегнул палку. И поспешил исправить дело. Но случайно – или преднамеренно? – еще более усугубил ситуацию:
– Ладно, ладно, Василек! Да не петушись ты так…
Ну все! Я понял, что теперь ничто не сможет помешать перерождению добродушного паренька в чудовище типа старины Халка. Только не зеленое, а красномордое. Полицейского офицера при исполнении Вася – я очень на это надеялся – не тронет. Потому как деревенским участковым вышколен на славу и Уголовный кодекс чтит. А крушить в "обезьяннике" особо и нечего. Подумаешь, погнет дужку от кровати. Делов-то. Слава крокодильим богам, что антикварных югославских стенок конца 20-го века, под завязку набитых хрусталем, в камеры ставить не принято.
По наитию я успел подхватить со стола самое ценное – полупустую упаковку с пивом. А уже через миг безумная ипостась Васи … мертвой хваткой вцепилась в край столешницы. Пальцы разрушителя побелели, но массивный стол держался хорошо. ДСП – материал добротный. Не хрупкая пластиковая дрянь из 3D – принтера. К тому же, как потом выяснилось, стол был намертво прикручен к полу. Наверное для того, чтобы зэки, коли задумают бунтовать, в камере не забаррикадировались…
