«…как-нибудь, где-нибудь, с кем-нибудь, / У раскрытого настежь окна, / Посмотреть в облака не забудь. / Где-то там, в кучевых, / Вдруг порвётся струна, / И упрямая чёлка на грудь / Упадёт, прикоснувшись к душе. / Как-нибудь, где-нибудь, с кем-нибудь, / Без меня хорошей, хорошей…»
Мечта, отдающая кислой горечью, являлась наяву, а во сне приходило нечто иное. Связь с Солом устанавливалась, когда он тоже засыпАл, но на передовой ему это удавалось редко.
В перерывах между Единениями – сны Номи наполняло тревожное ожидание. Она бродила в каких-то странных, пасмурных, смутных и зыбких местах, производивших двойственное впечатление – опасности она не чувствовала, но и находиться здесь не хотелось. Почему-то она возвращалась вновь и вновь в призрачный мир этот, неустойчивый и переменчивый, как фантазия или как ветер. И однажды – довозвращалась. Существо, сгустившееся из окружающего Номи волглого морока, похлопало лапой по сиденью невесть откуда возникшего стула и пригласило:
– Присаживайся, сладкая, разговор есть.
Номи остолбенела. Сгущение морока напоминало колышущееся белёсое привидение, но впечатления бесплотности не оставляло.
И то, что звучным баритоном принялось оно говорить оцепеневшей девушке, опустившейся на сиденье стула – украшенное затейливой резьбой, завитушки которой складывались в странную надпись «made in chair-nick & curly-ev», – отличалось сугубо материалистичной приземлённостью, меркантильностью, так сказать.
Выслушав речь существа не перебивая, Номи помолчала немного и резко отказалась:
– Нет! Ни за что!
Оно сделало ещё одну попытку склонить её к предательству, суля алмазные поля и горы нонда, а когда Номи возмущённо свой отказ продублировала «для тугодумов», угрожающе пообещало:
– Пожалеешь, сладкая. Я ещё вернусь.
Номи хотела ответить, но за неё это сделало второе существо. Оно тоже сгустилось из морока, позади и справа от первого, протянуло к тому нечто, напоминающее руку, и влепило искусителю затрещину. Прозвучавшую неожиданно звонко, хлёстко. Первое привидение отскочило от стула Номи и взвыло.
Второе прошелестело бесполым невыразительным голосом:
– Тебе сказали, нет. Молодо выглядишь, со мной тягаться. Кыш отсюдова.
Первое призрачное существо начало таять. Перед тем, как исчезнуть, продребезжало ослабевшим голоском:
– Твоё время умерло… не танцуй… убирайся… я сильнее… хочу…
Второе прошелестело: – Оно и видно. – А когда первое растаяло, добавило: – Это мы ещё посмотрим. – Шлёпнуло стул по спинке с обратной стороны, молвило: – Ты стой тут, не опасайся его. Поверь, пригодишься ещё усталым путникам и путницам. Помни, кому-то суждено шевелить конечностями, кому-то дано идти иначе. Кто силён нижними частями тела, кто – вышними… У каждого свой путь. Пройти его можно и не сдвигаясь с места. А цель наша, ты сам знаешь, какая. Во всех смыслах, вкладываемых в это слово. Прямых и переносных. – И второе существо тоже начало таять, не обращая внимания на Номи, приклеившуюся ягодицами к тёплому сиденью стула. Когда обалдевшая девушка решилась встать с нагретого местечка и отправиться восвояси, то долго оглядывалась на этот предмет мебели. Он почему-то упорно не желал сливаться с окрестным мороком…
Этот стул, сработанный неведомой фирмой, выглядел настолько солидным и материальным, что казался ЕДИНСТВЕННЫМ реально существующим предметом в этой Вселенной.
Проснулась Номи с ощущением, что стала невольной свидетельницей чего-то необычайно важного, но – чего?..
«Ещё один вопрос без ответа. Отыщется ли?», – вздохнула девушка, открывая глаза и возвращаясь в явь, иногда кажущуюся менее реальной, нежели сны.
Особенно сон с этим надёжным, внушающим спокойную уверенность в своей реалистичности стулом, сработанным какими-то фантастически-ирреальными «chair-nik» ом & «curly-ev» ым.
…Когда она выходит в коридор, Десс интересуется:
– Спал?
– Нет. Воюет без передыху. – Отвечает Номи и ещё раз вздыхает. – Совсем больной я, пора тайга бегать, однако. Похоже, мой тело основательно раскис от гиподинамии. Немного прогуляю его, разомну, и вернусь в сон, однако. Ладно?
– Конечно. Грамматические ошибки, регистрируемые моим мозгом в твоей речи, свидетельствуют о переутомлении, достигшем критического уровня, – соглашается флоллуэец, и они отправляются на прогулку. Грустно улыбнувшись («Адекватное
восприятие юмора, даже вымученного – не самая развитая способность флоллуэйских мозгов!..»),
Номи идёт позади Урга, погружённая в свои мысли. Тело «разминается», мысли – киснут от «гиподинамии2. Наяву они утомительно-однообразны, статичны:
«Как он там, Мальчик мой??? Не случилось ли с ним чего??? А вдруг я не буду спать, когда ему удастся уснуть??? Как он там, Мальчик мой??? Не случилось ли»…
– Но-оми… – слышит она вдруг исторгнутое на выдохе ей в спину. И слышит шум ветра, вызванный прыжком – практически совпавшим по времени, – Десса, передислоцировавшегося к ней за спину, и слышит раздавшееся вежливо-угрожающее:
– Милорд, я прошу вас не мешать выполнению процедуры. Больной необходим моцион. По предписанию доктора, совершаемый в молчании и самоуглублении.
