Умберто опустился на колени рядом с капитаном, но выполнять приказ не торопился. Перед его глазами все еще стояла страшная и удивительная картина: чудовища, бьющиеся в предсмертных конвульсиях. Что, ради всего святого, здесь произошло?!.
– Сначала расскажи, что за план был в твоей безумной голове с самого начала и почему ты меня в него не посвятил.
Магус издал раздраженный смешок:
– Хочешь сказать, ты согласился бы на такое по доброй воле? Если да, то на борту «Невесты» многовато безумцев, не находишь?
– Команда во всем подобна капитану, – мрачно ответил Умберто. Он вдруг почувствовал, что руки сами тянутся к веревкам, опутавшим Крейна, и понял, что долго сопротивляться не сможет. – Ты не зря нас по всем островам собирал.
– Шутки в сторону, – перебил магус. – ~Развязывай.~
Пришлось подчиниться. Когда Крейн поднялся, разминая затекшие руки, в его глазах затихал гнев, а губы кривились в язвительной усмешке. «Ну давай, – подумал Умберто. – Ударь меня, сожги меня. Пресветлая, это добром не кончится!»
Магус, однако, справился с собой.
– Ты помнишь тот день, когда мы впервые встретили эту тварь? – спросил он.
– Я бы сказал – день, когда нас едва не съели, – ответил Умберто. – Такое не забывается.
– В трюм! Прячьтесь, быстрее! – он закричал так, что чуть было не сорвал голос, но Эсме и Эрдан не услышали. Они стояли, парализованные страхом, и глядели, как за бортом «Невесты ветра» одно за другим вздымаются белесые щупальца неведомой твари, которую позже сам корабел назовет глубинным ужасом. Но о том, что «позже» наступит, Умберто в тот момент не знал; он выхватил саблю и ринулся в атаку, рубя мерзкие отростки направо и налево.
Вскоре на палубе «Невесты ветра» началось сражение, подобного которому не случалось ни до, ни после встречи с чудовищем из глубин. Чем яростнее бились моряки, тем быстрее прибывали щупальца, и казалось, что этому безумию не будет конца, что отныне и впредь им суждено вечно сражаться с бессмертным врагом. Во все стороны летели ошметки плоти, голубая кровь залила все вокруг, но на место одного отрубленного щупальца прибывали два-три новых, а вот павших матросов некому было заменить.
– Эсме, уходи отсюда! Прячься!
Это предостережение, которого целительница все равно не послушалась, едва не стоило ему жизни: левую руку что-то схватило, дернуло с силой – в плече хрустнуло, боль хлынула волной, – и Умберто в мгновение ока очутился у самого борта.
Красноглазая морда уставилась на него. Время застыло.
Через несколько дней моряк вспоминал, что в этот миг думал не о смерти, а о том, что его сожрет самое несуразное чудище из всех возможных. «А-а, я так и знал! – усмехнулся Крейн, когда помощник ему в этом признался. – Ты, хоть и живешь несуразно, погибнуть хочешь элегантно и со вкусом, чтобы потом товарищам нестыдно было вспоминать!» Именно Крейн тогда спас его, а вскоре и самого магуса щупальце схватило, но не за руку – за шею…
– …В тот момент я почувствовал нечто весьма странное, – сказал Крейн. – Даже не знаю, как объяснить. Я ощутил связь с этой… с этим чудовищем, и оно тоже почувствовало меня. Мы будто смотрели друг на друга сквозь черное стекло.
– Оно… говорило с тобой?
