– НАЙЯ! – Адам изо всех сил пытался освободиться от Дова, который уносил его из мавзолея.
Ох, Элизиум, если он вырвется и упадет…
– ПЕРЫШКО! – Его ярость настигла мое сердце, когда Адам исчез в темной ночи, оскалившись, словно обезумевшее животное.
Когда мое внимание снова переключилось на окружающую меня бездну тьмы, я поймала взгляд принца.
Его челюсть сжалась.
Он достал телефон.
Доля секунды. Именно столько времени мне понадобилось, чтобы отреагировать. Выдохнув извинения перед охранником, который хотел мне помочь, я ударила его локтем в горло, чтобы оглушить, и выхватила пистолет. А затем прошла сквозь толпу вооруженных людей, окружавших монарха.
Никто не замечал хрупкую девушку в голубом, пока она не предстала перед королем.
Никто не различил пистолет, зажатый в ее руках, пока не стало слишком поздно.
Но все заметили, когда пуля рассекла воздух и впилась в грудь их правителя.
Смертный бог моргнул, из его рта потекла струйка крови.
А потом он рухнул.
Мир замер на секунду.
Две.
Три.
А затем весь Абаддон вырвался на свободу.
Моя спина выгнулась дугой, когда удар за ударом боль разрывала кожу на ней. Я ожидала наказания за убийство короля, но молилась, чтобы новый правитель вмешался. Когда же я запомню, что молитвы бесполезны. В конце концов, Бога не существует, а ангелы не слушают.
Еще один огненный язык лизнул мне спину, заставив упасть на колени с неистовым вздохом.
Ангельский факт #496
Мой кулак с удовлетворительным звуком врезался в челюсть Дова.
– Поверни, мать твою, назад!
Дов выплюнул ряд слов, в которых прозвучало:
– Ни на что не годные нефилимы.
– Разворачивайся, Дов! – Я откинул руку назад, готовясь на этот раз всадить кулак ему в горло, но он отпустил меня, бросив прямо на одно из деревьев, посаженных возле мавзолея.
Выкрикивая непристойности в адрес ишима, я пронесся сквозь ветви и съел столько листьев, что мне пришлось бросить проклинать бесполезный комок пушистого навоза. Я приготовился к последнему падению, но не ожидал встряски скелета.
Застонав, уставился на залитые лунным светом ветви, выжидая, пока мозг догонит тело и приземлится.
Гортанные крики сотрясали воздух, а земля пульсировала от топота, прожигая мои пострадавшие кости. Я оторвал себя от травы и двинулся вперед, но походка была шаткой, и меня мотало, как ребенка, зигзагами. Зацепившись кроссовкой за корень, я упал лицом вперед.
Из носа хлынула кровь, мне с трудом удалось подняться на колени. Решимость добраться до Найи заставила меня встать и поставить одну ногу перед другой.
С какой высоты сбросил меня крылатый подонок?
Мне показалось, что я услышал, как
И отец тоже.
Предположил, что высота была немалой, раз у меня разыгралось воображение.
Но чего бы я только не отдал за то, чтобы этот слуховой мираж оказался реальностью. Чтобы они пришли.
Потому что я чертовски нуждался в них.
В них нуждалась девушка, которую я подвел.
Отмахнувшись от жжения в глазах, я сделал еще один шаг и снова споткнулся. Мир размылся, теряя четкость, в нем бушевали цвета и крики.
Я влился в столпотворение, устремляясь против течения, и каким-то проклятым чудом сумел добраться до золотой дверной рамы.
Ухватившись за гигантскую петлю, я протиснул избитое тело между прохладным металлом и людским потоком. Тут в меня врезался какой-то человек, и я отшатнулся в сторону, ударившись о стену; граненые камни расцарапали мне щеку.
– Перышко! – прохрипел я, проводя ладонями по глазам, чтобы очистить лоб от пота, крови и веток.
Я снова услышал отцов.
Но потом…
Но потом я услышал отца Найи.
Я запрокинул голову, едва не потеряв сознание от необдуманного движения.
Элизиум, должно быть, открыл свои врата, потому что ангелы сновали повсюду.
Мой взгляд остановился на небожителе с темно-коричневыми крыльями, пикирующем прямо на меня, золотые кончики сверкали от той же ярости, что вспыхивала за прозрачными голубыми радужками.
Элизиум явился.
Должно быть, Дов предупредил их.
Хотя я все еще чертовски ненавидел этого парня за то, что он заставил меня бросить Найю, благодарность за то, что ишим вызвал подкрепление, вытеснила враждебность.
Руки обхватили меня, притянули к груди, и, хотя я не плакал, моя голова прижалась к плечу отца.
– Я облажался,
– Тшш. – Ладонью он погладил мои волосы. – Тшш, мальчик мой. Все в порядке.
– Нет… Найя. – Я оттолкнул его. – Мне нужно…
Я перевел взгляд на помост, и мое сердце… оно не просто замерло, оно перестало биться.
– НАЙЯ!
Этот голос. Мне знаком этот голос.
Пронзительный рев отца разорвал темноту, которую рассеивали мощные взмахи крыльев.
Я попыталась посмотреть вверх, но шея не сгибалась. Чудо, что она вообще держала голову. Пронзившая спину боль убедила меня, что охранники всадили пули в каждый позвонок.
