Ее слова возымели некоторый успех – пусть пока зыбкий, как вечерний туман, и хрупкий, но всё же. Несколько дней спустя семья губернатора пригласила Диего де Очоа на ужин. И он прошёл… неожиданно приятно. Дон применил всё свое непомерное обаяние, старательно делая вид, что за последние годы ничего не произошло, – впрочем, как и родители. Любовь к Адель и желание ни в коем случае ее не расстроить объединяло их и заставляло идти на контакт. В конце концов, они стали далеко не первыми в мире врагами, вынужденными сложить оружие и сотрудничать. А всего полчаса спустя отец разговорился с Диего о политике, флоте и мешавшем внимании испанской короны. Аделаида смотрела на это со светлой улыбкой. У нее проскочила мимолётная мысль, что именно так и могло произойти: шесть лет назад, после их знакомства. Непринуждённые разговоры за обеденным столом, вино и подаренное ожерелье.
Девушка задумчиво прикоснулась к украшению на своей шее – другому, конечно, ведь жемчужное пропало навсегда. Как и шрам на его лице. Всё, что напоминало о том далёком мрачном дне, когда он влюблялся в нее все больше, а она его ненавидела – ненавидела, уже стоя на грани двух сильных чувств.
Диего рассмеялся, отвлекая жену от пасмурных воспоминаний. И в тот момент родители, кажется, впервые услышали его искренний смех.
Теперь ожерелье – сапфировое. На его лице нет никакого шрама. А она сама просила родителей благословить этот брак.
– Это всё какой-то театр абсурда... – говорил бывший губернатор, оставшись наедине с супругой. – Что ей мешало сразу согласиться на этот брак?
– Ты сам должен помнить, каким был он и какой была она… – улыбнулась женщина. Она видела, как блестели глаза ее дочери… с какой искренней любовью смотрел на нее этот страшный человек. И этого оказалось для нее достаточно.
– Как по-твоему… – поинтересовалась Адель, лукаво ухмыляясь. – Что подумали мои родители, когда увидели, что мы с тобой идём спать в одну комнату? Вместо того чтобы тебе просто, ну, уйти?
– Милая, – вкрадчиво произнёс Диего. – Они привели жениха знакомиться прямо в твою спальню. А сейчас мы с тобой женаты шесть лет. Я уверен, их тем более ничего не смущает.
Пиратка рассмеялась. Она и сама нередко думала, что то решение было, мягко говоря, странным – но девушка, конечно, не сомневалась, что ее воспитанный и благородный жених сам же на нём настоял. Сделал вид, что не терпится увидеть. Познакомиться с долгожданной невестой, приподнести подарки, что он привез из самой Испании и других стран, где он успел побывать. Применил всё свое жуткое обаяние, как и сегодня. Вот ведь хитрец и подонок! Любимый, конечно, но как будто это меняет дело!
– Стала пираткой, побеждала морских чудовищ, остановила конец света… вышла за тебя замуж, в конце концов! – усмехалась Аделаида. – А чувствую себя так, словно мне лет пятнадцать, и я сбегаю с первой любовью втайне от родителей.
Грозный адмирал, диктатор и тиран, которого он всегда пытался из себя изобразить, прекрасно понимал ее мысли. И, пожалуй, в очередной раз обрадовался, что его собственные родители остались за полсвета. Он и сам чувствовал себя глупым влюблённым мальчишкой…
Впрочем, как и всегда рядом с ней.
– Между прочим, это и моя спальня, – заметил муж, смотря на любимую с весёлым наглым огоньком в серых глазах.
И правда. Они оба жили здесь долгое время – только друг без друга. Она всю жизнь до знакомства с ним, и он – шесть лет после. Пришла пора остаться здесь вместе… и почему-то от этой простой мысли по рукам шла приятная дрожь.
Аделаида и Диего просто лежали в их общей постели в обнимку. Каждый думал о своём. Он – о том, как приятно прижимать ее к себе в этой просторной, но больше не пустой кровати. О том, как сильно ее здесь не хватало – он даже не осознавал раньше, насколько. Просто обнимал холодную подушку, то невольно представляя, как могло бы быть уютно и светло на душе, будь его жена жива, выбери она остаться с ним; то упрямо прогоняя из головы эти навязчивые грустные мысли. Теперь он обнимал любимую. А повсюду всё так же ее книги. И запах ее духов – от ее мягких волос и ночной рубашки. И ее яркий свет…
Она же понимала, как ошибалась, считая раньше, что никого и никогда добровольно не пустит в свою спальню. Будет прогонять и требовать, сделает что угодно, но добьётся своего, если родители всё же выдадут ее замуж против ее желания. Захочет остаться одна – без надзора чужого властного мужчины хотя бы на ночь. Но... теперь ей и правда хотелось остаться с ним здесь, и оставаться каждый вечер. Да, Диего прав. За столько лет эта комната стала и его спальней. Она чувствовала это... его дух, его присутствие как будто в каждом предмете. От старой книги на столе до ее украшений в ящичке шкафа. И, черт возьми, ей это нравилось!
Она думала о том, как сильно любит этого чертового дурацкого невыносимого адмирала. Как она была наивна и самонадеянна, отрицая свои к нему чувства, споря с ним и говоря, что никогда не была и не станет его женой.
Станет.
Уже.
Ведь всё произошло так, как должно было произойти.