За окном раздался весёлый смех. В доме пахло цветами и пряностями, на улице же – свежестью после ночной грозы и выпечкой, что продавали сердобольные старушки. А на вечер был запланирован бал на главной площади города. На котором, разумеется, не обойдётся без традиционных пиратских развлечений – уж это молодые могли сказать наверняка.
Санта-Доминго вновь научился радоваться. И, пожалуй, видеть во всём лучшее. Во всём – и во всех.
Утро Рождества было спокойным, словно в старых романтических книгах, столь милых и столь наивных. Раньше Аделаида лишь саркастично фыркала с подобных сцен, теперь же...
Теперь Донья де Очоа кружилась в новом небесно-голубом платье, которое полчаса назад муж вручил ей чуть ли не с боем. Или почти через дуэль, до которой, впрочем, решили не доводить. Она очаровательно дулась, ругаясь – ругаясь и зная точно, что это не единственный подарок на сегодня.
Он бы дарил ей платья хоть каждый день. И украшения. И что угодно, что бы она ни пожелала. За те шесть потерянных лет, когда он мечтал хотя бы найти ее. Но почему-то любимая продолжала так неотразимо смущаться, то делая вид, что злится, то целуя его с благодарностью. «Я хотел подарить тебе весь мир… – усмехался муж. – У меня не вышло. Одна обворожительная пиратка меня остановила. Так прими хотя бы это». «Только не часто… – отвечала она, кладя голову ему на плечо. – А то я буду ругаться». «Ругайся. Как пожелаешь», – соглашался Диего. И добавлял в мыслях: «Только не уходи...» Ведь она дала ему самое главное – смысл. Смысл вместо вечной безумной погони за властью, вместо злости и всепоглощающей спрятанной в глубине души тоски. Подарок, который ничто не сможет затмить.
И видел ее блестящие влюблённые глаза, понимая каждый раз одно: как же с ней тепло и спокойно.
Любимая. Родная.
Только его Адель.
– Может, тебе тоже ленточку вплести? – ухмыльнулась жена, перебирая его вьющиеся волосы.
– На сегодняшний бал-то? – уточнил адмирал и представил эту прекрасную картину. Вдруг ему стало смешно. – И станцевать так. У всех на виду. Потрясающая идея, милая. Вот он, гроза всего Санта-Доминго. Адмирал Диего де Очоа собственной персоной.
Адель ехидно улыбнулась. И протянула, сцепив ладони за его шеей.
– Все твои бывшие враги или испугаются и сбегут, или влюбятся без памяти [1].
Диего нежно, но очень крепко обнял ее за талию.
– Я столько лет хитрил, воевал, а всё было так просто. Говорил же, что мне не хватало только тебя. И твоих гениальных решений.
И правда… не хватало. Но девушка предпочла отбросить эту мысль. Прошлое уже не исправишь. Но зато можно наслаждаться настоящим. И этим она планировала заниматься ближайшие множество лет.
– И Дейви Джонс бы тоже влюбился, – добавила жена с притворной серьёзностью.
– Этот рогатый неудачник? Еще чего не хватало, – Дон фыркнул. – Если только в тебя. И тогда бы я точно его прирезал мечом смерти. С такой-то мотивацией. И любого, кто посмеет засмотреться на мою жену.
– Балбес, – она прижалась губами к его лбу. – У нас тут светлый праздник, а ты как обычно. Эх... – в ее голове пронеслась одна мысль, заставившая резко сменить тему. – Всё ещё была бы волшебницей, устроила бы вечером фейерверк.
– В душе ты всегда волшебница, милая. И мало ли с чем не согласен этот глупый мир.
Вместо ответа она поцеловала его. Легко и нежно.
– Пойдём, любовь моя, – произнес адмирал.
– Уже? – удивилась Адель.
– Да. Чего тянуть?
Дон де Очоа собирался показать жене их новый дом. Его подарок ей на Рождество.
Адель и Диего вышли из своей старой спальни. И не заметили, как на мгновение в ней зажглись и снова погасли свечи.
Небольшой белый домик у берега утопал в пушистом плюще – наполовину алом в это волшебное время года. А под его окнами тихо шумели морские волны. Такой родной и привычный звук…
– Как… как здесь красиво! – голубые глаза Аделаиды де Очоа просияли искренним восхищением. – Но ты же любишь роскошь? Я была уверена, что дом будет просторным... – спросила она, обнимая мужа посреди каменной дорожки.
Дом выбирал только он один – и почему-то любимая даже не стала с ним спорить. К его немалому удивлению. Доверилась ему и желала, чтобы он сделал ей сюрприз? Ведь корабль этот разборчивый мужчина когда-то построил самый лучший. Пиратка осталась в восторге, лишь взглянув на него – нее – однажды. Правда, чуть позже музыку на бал не сумел подобрать, но нельзя же быть настолько идеальным… от сочетания его имени со словом «идеальный» девушка чуть не сорвалась на ироничный смех, но сдержалась усилием воли. Ведь его подарки и правда всегда были замечательны.
Что ж. Так вышло и с домом. Аделаида даже не сомневалась.
– Хах, милая, «роскошный» не значит «большой», – ухмыльнулся адмирал. – Уют я тоже люблю. И комфорт. Как я и говорил. Но ты еще не видела нашу новую огромную кровать в новой спальне…
Девушка толкнула его в плечо, больше не пытаясь сдержать смех.
– А тебя только кровать в спальне интересует?!
– Не только. Еще погреб с вином и двор для тренировок. Но это всё же вторично. И я тебя удивлю, Адель, но заниматься любовью можно не только на кровати…
– Дурак.