– А что тебе, собственно, не нравится?
– Все нравится. Прекрасное имя.
– То-то же.
– Сегодня я тренировалась на брусе с мешками. Ни разу не упала!
– Ты умница. Я так тобой горжусь.
– Глаза у тебя красивые.
– Спасибо. А ты… знаешь, тебя – настоящего Диего – я ненавижу. А вот ты сам вполне себе терпим.
– Вот это комплимент.
Она осторожно провела рукой у его лица.
– Прости.
– Не страшно. На память.
– Ты давно не приходила. Я соскучился.
– А ты был совсем недавно. Я не успела. Эй, не смотри на меня так. Я шучу.
– Один мерзавец спалил мой фрегат!
– Ну и сам дурак. Лучше надо следить за своими кораблями. Построй себе новый. Огромный галеон! И устрой на нем бал-маскарад.
– Ты как будто стал немного старше. Самую чуточку.
– Время идет, милая. А вот ты совсем не меняешься…
Нет. Она менялась – но не внешне. Время, казалось, не властвовало над ней: а впрочем, чего еще можно ожидать от призрака?
Она менялась иначе. Теперь он видел в ее глазах не только море, но и могущественный звездный свет.
– Ты ведь понимаешь, что, если я вернусь, я буду тебя только раздражать и бесить, а еще рушить все твои планы?
– Я понимаю. Я готов на это пойти.
– Жаль, что я не могу к тебе прикоснуться.
– Иначе ты бы сделал что, боюсь спросить?
Хитрая улыбка.
– Не спрашивай.
Они оба думали, что всего лишь спят. Во сне все было очень просто. Во сне не существовало других людей, проблем, условностей и честолюбивых целей. Во сне можно было не притворяться.
– У меня есть отличная идея.
– Рассказывай.
– Если это сон, значит, нам могут присниться шахматы. Ну, или я сама их наколдую. Не против?
Сначала Аделаида долго проигрывала опытному расчетливому адмиралу. То выходила из себя, то веселилась, то в шутку посылала его на все четыре стороны, но неизменно пробовала снова и снова. И вот однажды…
– Я победила тебя, Диего де Очоа! – провозгласила она довольно и дерзко щелкнула его по носу. – И буду побеждать тебя еще много-много раз.
Тонкие девичьи пальцы прошли сквозь него, но они оба, казалось, почти почувствовали это прикосновение. В реальной жизни он бы наверняка разозлился от столь невиданной наглости. Но не сейчас. Не на нее.
– Я так люблю тебя, знаешь, – сказать это во сне, иллюзии, оказалось невероятно легко. Спокойно и уютно… Словно то был вовсе не первый раз, когда он произносил эти слова.
Его любимая иллюзия посмотрела на него странным взглядом.
– Вот ты и прокололся. Настоящий Диего — беспринципный злодей, и он бы ни к кому не стал испытывать таких чувств. Давай, плод моей больной фантазии. Вставай. Мне пора просыпаться.
— Флагман идет на абордаж?! – поражался Шимус, пытаясь сделать хоть что-нибудь, но понимая в то же время, что их песенка спета. — Видимо, крыша у Диего совсем поехала…
Пять кораблей под королевским флагом зажали «Первую Ласточку» в плотный круг, и из такой ловушки команда не могла и надеяться уйти живьем. Этот дьявол их все же поймал…
«По крайней мере, оно того стоило, — пробежала в голове у старого боцмана довольная мысль. — Эх! Как же хороша была эта игра!»
— А вот и ты! — со злым, яростным удовлетворением проговорил адмирал, надвигаясь на капитана этого жалкого пиратского судна. Как долго он гонялся за ним. Как долго хотел прирезать собственными руками. И сейчас это наконец свершится.
— К твоим услугам, — холодно ответил Себастьян.
Мужчины смотрели друг на друга с неприкрытой ненавистью.
— Мой корабль горит, и вот-вот рванет пороховой погреб. Но я рад, что ты решил высадиться лично. И да, надеюсь, сегодня все завершится. Может, твой флот и одержал победу, но тебя я заберу с собой, — и он прокричал, обнажая меч. — За то, что из-за тебя она мертва!
Последние слова больно ударили Диего. Скинули на острые камни с огромной высоты.
«Да как ты смеешь! Если бы не ты… если бы не ты, она была бы сейчас в своем родном доме, а не на глубине моря! Со мной! Жива и здорова! Жива! Я бы берёг ее! Я — ее муж, и она была моей!»
— Этого бы не произошло, не забери ты ее у меня!
И двое прекрасных фехтовальщиков схлестнулись, высекая искры из своих клинков.
Диего уже почти перестал верить в чудо и ждать ее возвращения. Прошло целых пять лет. Пять лет. И за это время ни одной вести, ни одной зацепки, ни одного хоть сколько-нибудь значимого намека. Он перерыл всю колонию, назначил невероятную награду, и — ни-че-го. Надежда таяла с каждым днем.
— Ну и дурак же ты! — воскликнула Адель в трюме «Моржа», отказав Вильяму в его чувствах. Она очень старалась не ранить хорошего старого друга. Но и ответить взаимностью не могла. — Сословия здесь совершенно ни при чем. Просто я еще не нашла того самого.
И мило улыбнулась.
Не нашла. Нет. Не нашла.
Ее сны — всего лишь следствие ее глупой влюбленности, которая совсем не стоит внимания. Это очень быстро пройдет. Не станет она любить мерзавца, которому до нее еще и дела нет. К черту наивные фантазии. У настоящего Диего де Очоа хватило бы смелости сказать ей в лицо, что она нужна ему только ради власти.