Она медленно опустилась на песок и прикрыла глаза. Ей нужно успокоиться. Просто успокоиться… гнев еще не приводил ни к чему хорошему. Если уж теперь он среди них тёмный колдун, подпитываемый злостью… значит, она должна оставаться уравновешенной. Ведь в этом ее сила, не так ли?
Сидя у самой кромки воды, девушка отчаянно пыталась взять себя в руки, но близость человека, бессовестно кравшего ее мысли, кружила голову и заставляла сердце биться чаще. Она стыдилась самой себя и своего глупого помешательства, прогоняла воспоминания об их последних встречах, убеждала весь мир, что он – ее заклятый враг. Враг, которого она непременно свергнет с престола, одержав сокрушительную победу.
Вот только саму себя в этом так и не убедила.
Сегодня она одержала свою первую большую победу над противником, разве нет?.. Не позволила ему захватить Тортугу, отбив атаку на море. Отбросила его настырных духов и остановила флагман, доказав, что даже без кольца она сильнее в магии. И могла бы сейчас спокойно уплывать с командой в закат, тихо, но очень довольно посмеиваясь, что снова обвела его вокруг пальца и ловко сбежала. Уже в который раз.
В том-то и дело. Могла бы. Вместо этого она добровольно перенеслась на корабль испанского адмирала (каким, черт возьми, образом?!) только для того, чтобы хорошенько врезать и сказать ему, как сильно его ненавидит! Глупая помешанная девчонка! Теперь же она сидит на песке, смотрит на прилив, пытаясь успокоиться, и снова тает от одного его внимательного взгляда...
Чертов притягательный подонок...
Да и неправда это. Как будто она его ненавидит. Как будто она может его ненавидеть, что бы этот мерзавец ни сделал. Адель прекрасно знала, в кого ее угораздило влюбиться, и не строила на его счёт никаких иллюзий. Невозможно перевоспитать человека – это глупые сказки для наивных детей. Человек сам должен этого захотеть.
Тем более невозможно перевоспитать Диего де Очоа.
Она не сбежала от него, посмеиваясь. Нет, напротив, она захотела его увидеть – и собственными глазами посмотреть на его реакцию. Как будто щелкнуть по носу, гордо заявив «я победила!», ухмыльнуться и уйти, понимая, что он смотрит ей вслед. «Ведь именно так ведут себя равнодушные люди, правда?!» – ругала пиратка саму себя.
А еще…
А еще она…
Боялась за него, хоть и давила это тревожное чувство, скрывая ото всех на свете.
– Ты когда-нибудь перестанешь? – тихо спросила Аделаида. – Играть в игры, собственничать, гоняться за мной по всем морям?
Диего сел неподалеку и заглянул своей суженой в глаза.
– Зачем мне это делать? – отозвался он со сталью и какой-то злой горечью. – Как еще мне привлечь твое внимание? [1]
– Что?.. – выдохнула девушка.
Его взгляд стал тяжёлым.
– Когда ты в последний раз была дома? Пять лет назад, Аделаида! Я искал тебя! Всё это время я тебя искал. А ты даже не соизволила сказать мне, где ты была и какого черта не пришла ко мне хоть раз! – Диего почти рычал. – Если я перестану носиться за тобой по всем морям, то ты что сделаешь, любовь моя, исчезнешь еще на пять лет?! Ты правда думаешь, что я это допущу? Кто из нас в игры играет? Тебе же никогда не бывает до меня, каждый чертов раз у тебя «еще много дел»!
Между ними словно били незримые разряды молний.
– И из-за этого ты напал на целый остров?! Из-за меня и одного корабля? Еще получше ничего не придумал?! Да ты… ты… – Адель запнулась. – Тебя и так всегда тянуло к власти, но сейчас… это переходит все границы! Ты так и не понял, что я хотела вбить в твою дурацкую кудрявую голову, император недоделанный?! Не слишком ли многого ты хочешь? Господство над миром? Серьёзно?
– В самый раз, – сощурился мужчина.
Слова жены били по живому. В мыслях снова всплывал ее жестокий отказ… и всё равно душа тянулась к ней, разрываясь на части. Диего останавливал себя только усилием воли. В тот момент адмирал хотел в кои-то веки добиться от нее нескольких правдивых ответов – хоть ему и будет слишком сложно их услышать, неважно! – но Адель не давала ему и слова сказать.
– Ты себя-то со стороны послушай! «Ваш владыка, ваш повелитель»! – едко передразнила пиратка. – Балбес ты, а не повелитель!
Нестерпимо захотелось дать ему еще одну затрещину.
– Я знаю, что меч смерти когда-то сделал с одним человеком, видела на древнем корабле. Я боюсь за тебя! Ты еще не нашел его, а он уже сводит тебя с ума! Ты невероятный ублюдок, конечно, но не настолько, кого бы ты там из себя ни строил! Я люблю тебя, идиота, не смотря ни на что, и не хочу, чтобы то же самое произошло и с тобой! И ты мне вот вообще не помогаешь! Еще и туманы! А тебя и так все мои друзья убить мечтают, что мне прикажешь делать, разорваться?!
Это слово вырвалось само собой. В порыве чувств и эмоций Аделаида даже не обратила внимания на свое признание. Просто говорила и говорила то, что давно лежало на сердце тяжким грузом, один за одним срывая покровы, – и сама не заметила, как сорвала последний.