Остаток ее пламенной речи Диего уже не слышал. Заветное слово разорвало его душу на миллион частиц – но и собрало ее воедино вновь, аккуратно соединяя острые осколки нежным и уже таким знакомым ему теплом. «Любимая… моя любимая...»
– Повтори.
Адель оглянулась на него в недоумении.
– Повторить тебе, что ты тщеславный балбес? Да с удовольствием!
Одним резким движением Диего прижал свою жену к нагретому солнцем песку, крепко обхватив запястья.
– Нет. Не это. Повтори, Адель… – он испытующе смотрел ей в глаза. В свои любимые морские глаза.
Провел губами по ее шее, вдыхая запах духов, дыма и солёной воды. Закусил мочку уха. Еще сильнее вжал ее в теплый и мягкий песок. Все остальные мысли, все вопросы и претензии исчезли, растворяясь в ее признании. Хотелось добиться ответа. Добиться ее. Услышать еще раз.
– Отпусти меня! – Аделаида пнула его коленом в живот, но адмирал поймал ее ногу и отодвинул в сторону, придвигаясь ближе.
– Нет.
– Да что ты делаешь! – девушка пыталась высвободить свои руки, но сильные пальцы мужа все крепче сжимали их. Она ощущала его губы на шее и ключицах, и страстные прикосновения, к которым она была совсем, совсем не готова, невольно отдавались в ней предательской дрожью. Приятная щекотка пробежала по животу и груди, заставляя соски твердеть, а дыхание едва заметно сбиваться.
– Уговариваю тебя сказать еще раз… – Диего медленно развязывал корсет ее изящного пиратского наряда.
Аделаида с усилием толкнула его в грудь.
– Сказать еще раз что?
– То есть, ты сама себя не услышала? – теперь Дон стягивал ее синюю рубашку и целовал ниже ключиц, опускаясь к груди. Он прекрасно видел, что его действия возбуждают ее… сколько бы она ни изображала обратное.
Диего неторопливо провёл языком по ложбинке между мягких округлостей. Запустил руку под ее спину, под тонкую ткань одежды, водя пальцами по лопаткам. Притянул ближе к себе.
– Чего ты от меня хочешь?! – возмутилась девушка, давя судорожный вздох. Она снова толкала его в грудь. Но, пожалуй, не слишком усердно...
– А незаметно? – усмехнулся Диего.
Свободная рука заскользила по ее телу, проникая под рубашку и корсет, развязанный только наполовину. Он медленно провел ладонью от низа живота к ключицам и впился губами в шею, оставляя легкий красный след. Слушал прерывистое дыхание и довольно ухмылялся, сдерживая неубедительные попытки своей жены отбиться от его страсти. Хотела бы – откинула магией…
– Ну же, милая… – стал ласкать пальцами возбужденную грудь и посмотрел в глаза. – Неужели так сложно? Всего три слова. И ты их уже сказала…
Адмирал убрал волосы с ее уха и закусил его, целуя. Сминал ее мягкое тело. Требовательно водил ладонью по нежной девичьей коже.
Адель вздрогнула. Не столько от его настойчивых ласк – от осознания. Значит… значит, она?.. Какого же дьявола... Захотелось провалиться сквозь землю и снова сбежать от него куда глаза глядят. Диего столько раз говорил ей о любви, так спокойно и невозмутимо, полностью приняв свои чувства, – и она всё не могла привыкнуть. Всегда ощущала, как тревожно и радостно сжимается ее сердце, как останавливается на мгновение и начинает биться быстро-быстро, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. И никогда не отвечала.
Она не была готова к этим – казалось бы – всего лишь словам. Не хотела произносить их вслух. Ведь сказать вслух – значит, признать. Превратить в реальность, спорить с которой уже гораздо сложнее…
И превратить вот так – нечаянно! И теперь он... он…
– Не дождешься! – воскликнула девушка, сгибая колено в попытке не подпустить его ближе. – Ты на остров напал, захватчик чертов! Терпеть тебя не могу!
Диего де Очоа только вздохнул.
– А ты всё такая же невыносимая и упрямая. И не хочешь сделать мне приятно… из-за этого я когда-то в тебя и влюбился. Иди уже ко мне, милая, мне надоело ждать.
Муж обхватил ее ногу и требовательно провел ладонью по внутренней стороне бедра, щекоча прикосновениями. Поднимался выше, вызывая в Аделаиде желание поддаться ему и позволить взять себя прямо так, в одежде, на краю острова, резко и страстно, вжимая в теплый песок всей тяжестью своего тела. Забыть обо всем на свете. И пусть он – подонок и собственник с ужасными имперскими амбициями, который никогда не даст ей свободу… Всё равно. Как будто для мимолётной страсти нужно быть во всём с ним согласной...
Сопротивляться тянущему чувству внизу живота с каждой секундой становилось сложнее. Мысли отчаянно путались и метались от желания отдаться этому невыносимому упрямцу и делать с ним всё, что хочется так сильно, до стремления исчезнуть прямо сейчас, оставляя его ни с чем. И потом ругать обоих последними словами. Себя... За слабость и податливость. Потому что они – вообще-то! – враги! Кто только что обстреливал ее галеон, колдовал рифы и присылал своих тёмных духов?! А теперь как ни в чем не бывало ее ласкает!
Аааххх...