Рука Диего не дрожала лишь потому, что он прилагал для этого слишком много усилий. Он не вправе допустить ошибку. Не вправе промахнуться. Иначе… нет! Он никогда этого не допустит! «Соберись, Диего де Очоа, давай же, соберись!»– повторял он себе каждую секунду. Чтобы прийти в себя, привычным издевательским тоном говорил с Себастьяном. Слушал очередные проповеди предателя-капеллана. Зачем-то оправдывался перед Сандовалем… Нет. Не перед ним. Перед Адель за него – хотя его жена и так прекрасно знала эту жалкую историю из прошлого.
Гробовое молчание длилось какую-то мимолётную долю секунды. А потом время пришло. Пиратка бросилась на мужа с саблей, молнией сорвавшись с места. И запела сталь. Мир вокруг словно остановился, стирая очертания города вокруг.
Их поединок больше походил на шахматную партию или страстный танец влюблённых, но не на яростный бой заклятых врагов. Два прекрасных фехтовальщика показывали всё свое мастерство – ведь очень сложно победить соперника, не ранив. Шелестело размеренное дыхание, шуршали быстрые шаги и мерцала магия. Ее движения были ловкими, дерзкими, почти неуловимыми, его – хитрыми, расчётливыми и осторожными. Он уже видел ее смерть однажды. От своей же руки. Ему хватило.
Ни за что! «Не подставляйся!!!»
С гулким лязгом меч ударялся о меч. Разбойница отпрыгнула от косого удара. И еще раз. «Умница!» Но она не позволяла ему пройти, атакуя снова и снова. Агог поглощал магию колдуна, помогая любимой хозяйке. Соратники бились со стражей – рядом, но как будто в другой реальности, оставив влюблённых врагов наедине.
Шли бесконечные минуты. Аделаида видела, что Диего идёт в последнюю решительную атаку, стремясь сломить ее сопротивление и вырваться на волю. Время застыло. Нет... Она не может его опустить. Это пора прекращать. Давно уже пора. Никуда этот чертов адмирал от нее не денется.
Сверкающий молниями меч вылетел у него из руки и звонко ударился о каменный пол.
Звук затих, и вновь воцарилось молчание, ошеломлённое и словно бесконечное, хоть и длилось оно всего несколько неуловимых секунд.
Адель с трудом верила в произошедшее. Она смогла! Не задела его! Остановила, не ранив, даже не прибегая к магии! У нее получилось победить этого самоуверенного стратега и очень сильного фехтовальщика!
Панцо де Леон может быть горд своей ученицей. Давным-давно на острове она все уши прожужжала учителю о том, что хочет когда-нибудь сравниться с одним адмиралом в красном мундире и показать ему, мерзавцу, чего она стоит и на что способна… Вопреки всему, девушке хотелось довольно улыбнуться и показать поверженному мужу язык. Воскликнуть «вот видишь!», прижаться, бросившись в объятия, и прекратить уже этот фарс. Впрочем, улыбнуться она себе всё же позволила.
– За это время я кое-чему научилась, – похвасталась Аделаида. Для всех остальных людей во дворе родного дома ее тон мог звучать так, словно она злится на своего заклятого врага и желает лишь уязвить его – но нет. Совсем нет. В этом не было ни капли правды. Как будто она умеет на него злиться… Никто из пиратов не знал про их неразрывную связь и ее давнее дерзкое обещание побеждать его снова и снова. – Время твоей власти подошло к концу!
Несколько секунд Диего де Очоа молчал, ошарашенно смотря на свой верный зачарованный меч, резко отлетевший в сторону от одного лишь лёгкого, едва заметного движения пиратки. Впервые в жизни его смогли обезоружить. Впервые в жизни он полностью потерял контроль над боем, оставшись беззащитным перед врагом.
Он зря боялся. Он не промахнулся. Она не подставилась. Такая ни за что не подставилась бы под удар! Невозможная умница! Ему не удастся сбежать – но она жива. Жива и невредима! С его плеч словно слетел вес целого мира, позволив наконец вздохнуть спокойно. Пусть Адель его поймала – она заслужила. Это было крайне увлекательной шахматной партией, да, милая? Что ж. Победа за тобой. «Поздравляю, любовь моя».
В воспоминаниях обоих яркой ожившей картиной всплыла та первая встреча в Роко-Муэрте после пятилетней разлуки.
«– Я сильнее тебя, Адель. Это мы уже выяснили.
– Пока что сильнее».
У судьбы определённо есть чувство юмора. Ироничное и очень своеобразное.
А потом Диего увидел самодовольную – такую прекрасную – улыбку своей жены. Не сдержал веселой, совсем не вяжущейся с обстоятельствами ухмылки. И рассмеялся в голос.
«Еще бы язык мне показала, Адель! Несносная моя любимая девочка».
– Ха! Ха-ха-ха! – давно он не был так доволен. Пусть мир вокруг рушится, а его власть летит ко всем чертям – Диего де Очоа вновь вспомнил, что умеет смеяться. А всего лишь нужно было проиграть ей… – Ну что же… пришло время признать, ты сильнее меня. Наконец-то достойный противник! Но чертовски приятно, что этим противником стала именно ты.