Парни из моего батальона (а я в ту командировку “рулил” за комбата) держали Минутку. Уже к вечеру пошли доклады: обстреливают. Сначала это воспринималось как само собой разумеющееся. Минутка — она и есть Минутка. Там не одна броня сгорела, не один боец свою кровь пролил. Редкий день обходился здесь без стрельбы.
Поэтому своим по связи передал: не паниковать, службу организовать по усиленному варианту, силы напрячь и держаться. Утром видно будет, что и как.
На следующий день интенсивность обстрелов возросла, кое-где предпринимались попытки штурма. Из гранатометов долбили сильно. Бетонные блоки, которыми обложены КПП, лишь создают иллюзию стопроцентной надежности. Но лежат-то они просто друг на друге, без цемента. Четыре попадания подряд из “граника” по одному и тому же блоку рассыпают его в пыль. Это в лучшем случае. В худшем — сбрасывают на землю.
Так вот, вечером шестого августа после очередного обстрела такой плитой придавило рядового Дмитрия Андреева. Ноги переломало, кости таза раздробило. Других солдат осколками посекло. К тому же пора было пополнять боеприпасы на ВОПах и КПП, медикаменты и продукты подвозить. Уже стало ясно, что бои предстоят серьезнее, чем в марте.
Седьмого с утра на четырех БТРах выехали из пункта временной дислокации на Минутку. Я — на командирском месте во второй “коробочке”, которая под завязку была забита боеприпасами. Только подо мной около двадцати “Мух” лежало.
Выскочили из городка. Скорость хорошая, не меньше восьмидесяти. Но дорогу видно только первому. У всех остальных перед глазами сплошная пыльная завеса. Я сижу высоко, голова из люка торчит. И вот представь картину: с обеих сторон к БТРу будто шаровые молнии летят. Рыжие огненные мячики в раскаленном, наполненном пылью и чадом воздухе. Красиво и страшно...
В каждый из наших четырех БТРов попало до пяти выстрелов. Попало! А сколько всего по нам тогда зарядов выпустили, можно лишь догадываться.
Мой бэтр — “двести сорок четвертый”, как сейчас помню, оказался самым везучим в колонне. Ну суди сам. “Ловим” первую гранату — она срывает защитный щиток с брони, отрывает правый выпускной коллектор. Тут же, через секунду, со стороны водителя “принимаем” вторую. Ох, спасибо капитану Юре Самокишу, зампотеху второго батальона. Это он технику готовил. Наварил на каждой “коробочке” сетку из железных прутьев.
Граната попадает в нее, кумулятивная струя рассеивается, не прожигая брони. Этот залп сносит по левому борту все — ящики с песком, бордюрный камень — будто корова языком слизнула. БТР (тринадцать тонн!) подбрасывает, как пушинку, метр — вверх, два
— вперед. Но мы живы!
Правда, сильно бьюсь лбом о край люка. А водила мой начинает на руль заваливаться. Контузило пацана, да и мне по ушам долбануло прилично.
Вперед глянул: горящая БМП на перекрестке прямо перед нами, вот-вот врежемся. Начинаю руль выворачивать. Водитель в себя пришел, помогает, хотя глаза еще мутные, но уже соображает. Или на автопилоте работает. И только бээмпэшку объезжать начали, к нам в корму прилетает третья “дура”. Справа, с моей стороны. Ящик с песком делает свое дело, гасит огненную струю. Но правый борт тоже остается голым. Машину опять бросает вперед и вверх.
Но самое интересное, чему я до сих пор удивляюсь, тот склад с боеприпасами, который мы везли, не сдетонировал ни при первом, ни при втором, ни при третьем попадании! Повезло...
Дмитрий на секунду замолкает, как будто ежась от холода, быстро поводит сильными плечами и спокойно заканчивает мысль:
— Тогда бы не то что тело — в дым, и душа — в клочья. До Бога ничего бы не долетело.
В его словах ни малейшей бравады. Просто трезвый и взвешенный расчет военного профессионала, не раз глядевшего в глаза опасности, да и самой смерти. Между тем самое интересное в его рассказе только начинается.
— С боем, с кровью, потеряв один БТР, колонна прорвалась к своим на Минутку. Чуть позже подошло еще три машины с ребятами из нашей ГСН. Пока шла разгрузка, я к солдатам своим пригляделся. Смотрю — парни мои бодрые. Хоть и устали очень, но блеск и злость в глазах не потухли и суеты нет нисколечко. Что ж, думаю, полный порядок. Сейчас заберем раненых — и в обратный путь.
На одном посту боезапас пополнили, ко второму подъехали. Андреева Димку уже внутрь БТРа уложили. И тут вспоминаю, что связисты просили еще прибор спецсвязи забрать. Он хоть и разбит, но даже и в таком виде для “духов” слишком дорогой подарок.
Забежал внутрь поста, схватил этот железный ящик, возвращаюсь к БТРу. Ящик перед собой держу... Это меня и спасло. Подхожу к машине — на нижней крышке люка вертится эргэшка и на моих глазах скатывается на землю. Сначала подумал, что мои воины при выгрузке потеряли. Потом доходит: запал в гранату ввинчен... и кольца с чекой нет... и рванет сейчас эта зараза... Успел только присесть и руки с тем железным ящиком перед собой вытянуть.
