— Да ты лучше любой хозяйки по дому управляться можешь, — смеялась мать. Константин Михайлович и Елена Федосовна с удовольствием смотрели на сына: уже и не мальчишка, взрослый стал совсем, статный, красивый — вон и девчонки заглядываются, отбою нет...
Однако девчонки, мотоцикл, музыка, штанга — хорошо, но пора выбирать профессию, определять свой жизненный путь.
Вадим это прекрасно понимал, а главное, внимательно прислушивался к советам родителей. Поначалу пошел учиться в профессионально-техническое училище, потом, посоветовавшись с отцом, поступил в Брянскую сельскохозяйственную академию. Профессию выбрал, учитывая специфику вуза, все же близкую к своим техническим способностям — зооинженер. Нормально отучился все пять лет, получил диплом. А в ноябре 1995 года ему пришла повестка. Встретив на улице завуча школы, на вопрос, как дела, ответил:
— Да вот, Зинаида Григорьевна, пришел и мой черед идти в армию.
Мать сначала пыталась отговорить сына, обещала помочь сделать отсрочку. Но Вадим остался тверд в своем решении, отец тоже поддержал сына — раз надо, значит надо. Чтоб Ермаковы от службы бегали? Да не бывать такому!
— Ты только не подведи нас, служи как следует, имени нашего не роняй, — напутствовал Константин Михайлович.
***
— МОЖЕШЬ забрать своих солдат, — прохрипела рация командира владикавказского ВОРеза (войсковой оперативный резерв. — Авт.). На связи был чеченский полевой командир. — Наемника своего тоже забирай...
— Какого наемника?
— Ермакова.
— Да какой он наемник? Он солдат срочной службы!
— Не врешь? Что-то не похож он на срочника, дрался как настоящий воин.
— Срочник он. Когда идти забирать?
— Сейчас. А Ермаков тоже говорил, что он не наемник. Мы ему не поверили...
ВАДИМ попал служить во владикавказскую часть внутренних войск. Носить погоны ему предстояло только год. Среди своего призыва он, конечно, выделялся. И ростом, и возрастом, и образованием. Где сейчас в армии найдешь солдата с высшим образованием? Единицы их служат Родине.
Командиры сразу прониклись к Ермакову уважением. Парень был спокойным, рассудительным, к его мнению прислушивалась молодежь. Такому можно доверить ответственное дело. Назначили кладовщиком роты — это едва ли не старшина.
В письмах домой Вадим писал о своем армейском житье-бытье, неизменно заканчивая их словами: “Ваш солдат, защитник Вадим”. Писал нечасто, тем более что значительных событий в строгом армейском распорядке дня не происходило. Так прослужил 10 месяцев, до увольнения в запас оставалось совсем немного.
Наступил жаркий, очень жаркий август 1996 года. 5-го Вадим отправил домой письмо: “Привет из Владикавказа. У меня все по-старому. Мне уже осталось до дембеля 98 дней... Занимаюсь потихоньку спортом. Буду ждать от вас писем. Передавайте привет родным и близким. Ваш солдат, защитник Вадим”.
Через считанные часы подразделение Ермакова было поднято по тревоге и брошено в Чечню. В Грозном начинались августовские бои, в которых прольется много крови... Владикавказский оперативный резерв был направлен в район Черноречья. Практически с ходу ему пришлось выполнять боевую задачу. Обстановка в этом районе складывалась очень тяжелая. В комендатуре оказались заблокированными бойцы тульского оперативного батальона. 9 августа в основном силами спецназа и разведки удалось отогнать боевиков от комендатуры.
На следующий день штурмовой группе владикавказцев поставили задачу очистить здание санатория в Черноречье от боевиков. Разведданных о количестве противника в этом районе штурмующие так и не дождались. В 11 часов начали выдвижение, незаметно просочившись через лес. Санаторий оказался четырехэтажным зданием, обнесенным бетонным забором. Решение было принято: входить через ворота. Как только прошли через них, из окон начался ураганный огонь по группе. Двое солдат, Жигляев и Насретдинов, тут же получили ранения. Насретдинов умер. Это были их первые потери в том штурме...
Однако несмотря на огненный шквал, который боевики обрушили на владикавказцев, фактор внезапности сыграл свою роль: без больших потерь сумели захватить первый этаж санатория. Со вторым оказалось сложнее: лестница была сломана, и пришлось подниматься по шахте лифта. Боевики отступили на третий и четвертый этажи. С ходу без больших потерь войти туда не удалось. Поэтому штурмующие заняли оборону и стали готовиться к захвату остальных этажей.
В установившейся на недолгое время тишине, изредка нарушаемой выстрелами и криками чеченцев, вдруг пропела-протрещала рация. Эфир принес обнадеживающую весть: вот-вот в районе Черноречья будет действовать авиация. Весть была одновременно и хорошей, и тревожной. Хорошей — потому что авиационная поддержка в бою значит много, тревожной — потому что совсем запросто можно было угодить под свои же ракеты. Как сверху авиаторам разобраться, где свои, где чужие, когда здесь на земле все смешалось в огненной карусели! Комбат принял решение собрать всех на первом этаже. И вовремя: одна из ракет, выпущенная с вертолета, угодила в верхние этажи санатория.
