Чем нам запомнилось педучилище? Это был очень яркий период в моей жизни. Прекрасный преподавательский состав, глубокие лекции по методике преподавания дисциплин. В частности, интереснейшие уроки проводила по методике преподавания русского языка Корякина Мария Степановна, живо и запоминающе вела физику наш классный руководитель Нина Александровна (отдельные фамилии педагогов не помню), математику — Соседова Мария Сергеевна, очень нравились наши учителя музыки Алексей Вениаминович (скрипка) и Колодкин Степан Демидович (аккордеон). Прекрасно вел историю Агафон Акимович, позднее работавший в Пермском обкоме партии. Другой историк, Лунев Иван Саввинович, тоже остался в памяти как удивительный педагог, которого мы все любили.
Физкультуру проводил молодой преподаватель, который увлек нас многими видами спорта: мы ходили на каток, играли в волейбол, иногда до позднего вечера, пока техничка, которой надоест ждать, не зайдет и не выплеснет ведро воды на пол. Несомненно, обладал учительским талантом Евгений Фадеевич, преподававший литературу. Мы ходили к нему в кружок художественного чтения и драматический. Директором педучилища была Чернецкая Нина Георгиевна. По расписанию в день ставили нам по три-четыре пары, а потом мы бежали на соревнования по волейболу (я была капитаном команды). Занимались музыкой, общественной работой. Лежать в общежитии на кровати было некогда. Меня избрали председателем профкома учащихся, где мы помогали бедным студентам. Но в то время были бедны почти все. Стипендия в 120 рублей уходила быстро, мы не умели правильно распорядиться деньгами. Только получим стипендию, тут же спорим, кто может больше конфет съесть. Покупали сладости, тонкие чулки. Мы стремились выглядеть красиво. В педучилище меня прозвали Звонком за мою фамилию Бринькова (“бринь-бринь”). Но с семнадцати лет я уже была Зинаида Антоновна, поскольку мы начали проходить практику в школах района.
Вы спрашиваете, ощущали ли мы себя полнокровными очёрцами? Наверно, нет. Бывали моменты, когда местные получали все, что полагалось студентам педучилища, а нам, детдомовским, приходилось это просить. Когда Козлова запретила нам ходить в детдом и заставила нас сдать личные вещи, то мы растерялись. На четвертом курсе наступала пора выпускных экзаменов, мы же остались практически без средств к существованию. Конечно, мы чувствовали себя иногда обделенными. Нет дома, куда можно было пойти, нет близких, родных. Знакомые помогали как могли. Меня, в частности, устроили работать диктором на очёрское радио, потому что у меня была хорошая дикция. Этим я зарабатывала на жизнь, пока доучивалась в педучилище. Мы сдали выпускные экзамены, нас выселили из общежития, и в детдом пойти уже было нельзя. Как жить? Нас с Люсей поселили в тир, о чем позаботилось руководство педучилища.
В августе 1953 года я поступила на историко-филологический факультет Пермского госуниверситета. По окончании его вышла замуж. Пять лет отработали с мужем в школе в Соликамске, потом столько же лет в вечерней школе Перми я работала историком. Затем четыре года была директором школы № 4 (Орджоникидзевский район). Избрали меня секретарем райкома КПСС по идеологии, потом был Пермский облисполком, где трудилась уже до пенсии. Работа с людьми приносила удовлетворение, многим помогли. В том же райкоме партии решала квартирные вопросы со строителями, и народ это видел, понимал, верил. Часто шли именно ко мне. Выросли у меня две дочери, одна окончила институт культуры, другая — мединститут.
Мы искали своих родителей, свои корни. Валя, будучи взрослой, нашла через горсправку в Ленинграде наших родственников. Возможно, что кто-то искал нас, но ведь мы уехали совсем маленькими, без документов. Даже даты рождения себе сочиняли сами, о чем я рассказала в начале повествования. Очёр я не забуду. Навсегда светлым, ярким событием в моей памяти останется местное педагогическое училище».
Софья Филипповна Малкова (Краснощекова) — прекрасная дочь чудесных родителей: Филиппа Михайловича Малкова и Клавдии Федоровны Малковой (Мощениковой), учителей Очёрской средней школы № 1. Софья Филипповна — заслуженный учитель РСФСР; всю жизнь она отдала детям. Ее и сегодня вспоминают ученики, звонят, пишут, беспокоятся о здоровье, интересуются, чем помочь. Военное детство навсегда врезалось в память Софьи Филипповны.
«22 июня 1941 года. Мне одиннадцать лет. Мы с родителями пришли к родственнику — Мощеникову Леониду Федоровичу — на день его рождения. Хорошо накрытый стол, сидели, чаевничали, когда стало известно, что началась война. Именинник так стукнул кулаком по столу, что блюдечки на столе перевернулись. Дядя Леня ушел на фронт, а папу не взяли по возрасту.
